— Понял. Да я всегда тихий и скромный, — заверил Укс.

Слегка прижатая к стене, служанка хихикнула и умело вывернулась.

Лоуд трогательно заскулила, осознав, что бесценный хозяин уходит. Вот все же талант — откровенно земноводного облика лягушка, а ухать, мявкать, гавкать и скулить умеет абсолютно естественно, все вокруг воспринимают как должное.

Прошли двором, нырнули в одну малозаметную дверь, ускоренно пересекли коридор — издали доносились голоса и тянуло аппетитными кухонными запахами. Далее лестница наверх, проход за фальшивым гобеленом, еще одна лестница, судя по узости, полу-тайная, ведущая еще выше — в башню.

— Здесь, — прошептала служаночка, останавливаясь перед неприметной дверью-панелью. — Болтать и своеволить не вздумай, полное почтение прояви.

— Проявлю, — заверил Укс. — Под утро где тебя найти можно?

— С ума сошел⁈ Я вообще не такая. Да и не вспомнишь ты про меня, сил не хватит, — хихикнула очаровательная ловкачка и заботливо поправила-одернула на дрессировщике ворот сорочки.

Девушка тихо и секретно стукнула в панель, распахнула и втолкнула гостя вовнутрь. Видят боги, иной раз с мужчиной как с томиком модного романа обращаются — полистают наскоро и дальше по рукам передают.

Укс оказался в будуаре. Комната была невелика, но роскошно обставлена: изящные столики, многочисленные створчатые зеркала на стенах, бархатные портьеры, весьма оригинальный диван — сложных и изысканных очертаний, но на надежных ножках и оббитый нежной персиковой замшей. За распахнутым стрельчатым окном уже сгущался первый вечерний сумрак. Стоящая у окна стройная женская фигура эффектно обернулась к гостю…

Что можно сказать про герцогиню? Безусловно, статная женщина — в этих местах все дамочки такие, разве что воровок второго плана откровенно недокармливают. Но вот эта, замковая, на первых ролях — роскошнейшая особа, этого не отнять.

— Ах, так это вы дрессировщик? — промурлыкала красавица. — Не вырвется без надзора ваш страшный зверь?

— Вырвется. С ума сойдет, как и его хозяин. Ибо я не в силах удержать себя в рассудке, о божественная! — предельно честно признал Укс.

Улыбнулась надменно, но одобрительно.

Дьявольски красивая баба, как порой говорят в иных мирах. Фигура храмовой статуи, хотя официальных богинь обычно декольтируют поскромнее — здесь и плечи, и бюст, и спина до самого подспинья — всё тугое смугло-розовое, словно тронутое межзвездным загаром, да еще оттененное сверканием драгоценностей. Локоны туго собранные и зачесанные с одной стороны головы, вольными и густым водопадом ниспадают на противоположное плечо. «Непредсказуема и противоречива» властная особа, как и её цвет волос — медный и блестящий, пронизанный черными и почти алыми прядями. Лицо идеально, губы вызывающе пухлы и багряны, глаза… Логос свидетель, у них тут столь рафинированное бесстыдство из поколения в поколение взращивают и лелеют?