— Отлично подсекла, — прохрипел Укс, вскакивая на ноги.

— А то! Но жрать тебе, Хозяин, нужно поменьше. Раздобрел малость.

— Подумаю над этим, — пообещал пилот, торопливо обтирая скользкие ладони о штаны.

Корабль уходил. Донесся нарастающий клекот пропеллеров, уже уплывала широкая корма, матросы канатом подтягивали упавшие и болтающиеся под килем сходни. Стволы вооружения, физиономии членов команды и пассажиров, побитые и плохо надраенные латунные буквы гордого корабельного имени, прикрученные к корме… Всё это бывший пилот видел, над всем этим следовало подумать. Но позже.

…Позже, поскольку, когда одна часть мира от вас отдаляется, другая часть неумолимо приближается. С лаем, криком, топотом копыт и звоном оружия, с ароматом крупных и потных неприятностей. Этот закон сообщающихся миров всегда работал, он еще до Логоса был придуман…

— Прикрываю, — сообщила Лоуд, уже вооружившись и выступая фронтом к противнику. — Не тяни. Их там с полноценную батальонную группу набежало.

Укс промолчал, поскольку тянуть не собирался. Метнулся под прикрытие бочек, руки уже развязывали-распаковывали пачку, сейчас стойки сами рассыплются в нужном порядке, начнем с левой…. Но имелась доля мгновения, чтобы еще разок взглянуть…

Корма корабля уменьшилась, звук винтов стал похож на шелест. Скорость весьма приличная для столь нелепой конструкции…

…Стоит. Смотрит. Шмонда мелкая, хитрозадая. Шевельнулась. Жест понятен…

Больше Укс не смотрел, сосредоточенно встряхнул-раскатал ткань дельтаплана…

— Вряяяяяггггаааууууууууу! — взвыла Лоуд и захохотала — как сказали бы в Старом мире — на сатанинский манер. — Подходи, волки позорные!

Волки — в смысле, все преследователи — и четвероногие, и двуногие, и верховые, — приостановились. Тварь, низко пригнувшаяся к настилу пристани, внушала серьезные опасения. Вот сейчас она была очень похожа на прибрежного хищника Ке-Ше: и в позе, и в паре зажатых в руко-лапах ножей определенно было что-то крабье. Безусловно, у Профессора случайностей не бывает — вот и двинулась бочком, кривоного и опасно, позволила устрошающе сверкнуть клинкам ножей, пусть не таким уж полированным, видавшим виды…

— Мрааууууяяяяяуууууу-ша! — боевой вой, заимствованный у потомков бесстрашных холмовых брауни, и усиленный многозначительным «ша!», производил должное впечатление. Собаки, заскулив, попятились — им странный зверь еще в замке очень не понравился. Но двуногие преследователи были, понятно, упрямее.

— Взять! — скомандовал кто-то не в меру решительный, гарцуя на разгоряченной лошади за спинами стражников.