И в этот момент в партию вступил Черноморский флот. Причём, удар был мастерски нанесён в самое сердце империи — по её столице. Русские корабли прошли Босфор ночью и появились у Стамбула на рассвете, несколькими залпами подавив любые попытки береговых батарей оказать им хоть какое-то противодействие, после чего быстро и деловито пустили на дно несколько стоявших в бухте Золотой рог фрегатов и шлюпов, принадлежащих к британскому Средиземноморскому флоту, который в Стамбуле «демонстрировал присутствие Британии в Османской империи». Потому что ни на что большее эти жалкие остатки флота, потерявшего большинство кораблей в прошлом году, были неспособны… Ну а напоследок русские коротким огневым налётом разнесли старые янычарские казармы, заставив оставшихся в них после ухода гвардии к Адрианополю раненых и больных гвардейцев, а также стерегущих свои изрядно опустевшие склады гвардейских интендантов просто разбежаться по городу, тем самым породив волну паники и полностью обнулив этим любое возможное сопротивление. После чего на берег был высажен десант… дипломатов.

Ну не только их, конечно, но другой десант — состоящий из морских пехотинцев, не вышел за пределы порта и примыкающих к нему военных складов, которые сейчас активно опустошались. На корабли грузились порох, провиант, запасы свинца и меди, снаряжение и продовольствие, доски, парусина и всё остальное, что можно было использовать, не ориентируясь на модель и страну происхождения.

Но в тот момент никто не мог знать, что район действия десанта ограничится исключительно портом. Так что, когда застигнутому врасплох в собственном гареме Абдул Меджиду доложили, что его аудиенции испрашивает чрезвычайный и полномочный посол Российского императора князь Меншиков, единственное, что испытал властитель правоверных — это огромное, прямо-таки непередаваемое облегчение. Ну а как ещё ему было реагировать если до этого он обречённо ожидал, что в его двери вот-вот начнут колотить прикладами русские морпехи?

Русские корабли простояли в бухте Золотой рог почти полтора месяца — пока шло согласование мирного договора. Меншиков пахал как раб на галерах интригуя и подкупая, ловча и разводя, гоняя курьерские корабли, то в Одессу, то в Трапезунд, то в Варну, то в Александрию, ибо только что закончившееся расследование, в процессе которого Александру Сергеевичу пришлось даже некоторое время посидеть в Петропавловской крепости, придало правнуку «полудержавного властелина» оч-чень серьёзную мотивацию. Так что у турок против него не было ни малейшего шанса. Тем более, что доведённая до них позиция императора Николая отличалась изумительной простотой — либо Турция принимает наши условия, либо Турции просто не будет. И на фоне всего происходящего эти слова отнюдь не казались пустой угрозой… Ну и ещё Абдул Меджид тайно надеялся на то, что после окончания войны англичане, по своей обычной привычке, соберут международную конференцию и на ней, под международным давлением, заставят русских переписать мирный договор. Они же всегда так делали — неужели в этот раз будет как-то по-другому?