— Тимофею скажу, — почесав бороду, ответил мужик. — Он пока ваших лошадей обиходит.

Как назло еще и снег повалил. Не зря Николай Карлович переживал по этому поводу. Да такой густой, что дальше сорока метров и не видно ничего было.

— Задержимся мы здесь, — заявил Краббе, собрав старших офицеров и пригласив меня, как лидера гражданских в караване. — Надо транспорт наш с колес на сани переставить. Сейчас вон сколько снега навалит — увязнем без саней.

Говорил он больше для меня, потому как остальные офицеры были бывалыми путешественниками и все прекрасно понимали. Я спорить тоже не стал, лишь добавил, что мой слуга этим заняться не сможет из-за травмы. И с лошадью надо было что-то решать. Ее довели до деревни, но в ближайшее время как тяговая сила она бесполезна. И в целом будет весь караван тормозить.

— Попробуй договориться с кем-нибудь из местных крестьян, — предложил мне Георгий Витальевич. — У них скотина имеется, к тому же прямо сейчас ничего возить не надо. Обменяй свою кобылу на местную, здоровую, а уж они ее выходят.

Другого варианта я тоже не видел. Что ж, придется так и поступить. Хотя к Пятнышку я уже успел привыкнуть, но такова лошадиная доля — коли перестала тянуть, то обычно забивают и лошадь в корм идет. Тут ей повезло, что есть шанс оклематься.

Ну а пока — ищем место на постой и ждем, пока завершится снегопад, и возницы сменят колеса на сани…

* * *

Царицын. Дом Михайлова

— Господин, — постучался в кабинет Бориса Романовича лакей, — к вам господин Невеселов. Просит принять.

— Зови, — махнул рукой аристократ и с удовольствием потянулся.

Засиделся он за бумагами, и сделать небольшой перерыв будет замечательно. Как глава дворянского собрания мужчина часто решал спорные моменты между разными помещиками и дворянами, но чтобы выполнить эту обязанность и не нажить себе кровного врага, приходилось вникать в тонкости разборок. И изучать не только то, что ему сказали сами дворяне, но и читать донесения того же Сеньки, которому Михайлов поручал сходить и «понюхать» воздух в домах спорщиков. Вот соглядатай и приносил кучу сведений, которые получал путем прямого наблюдения, да из разговоров с дворней спорщиков, с которыми Борису Романовичу требовалось ознакомиться и вычленить главное — первопричину спора и чего на самом деле хотят противники. Аристократ не раз и не два благодаря такой скрупулезной работе находил не очевидный выход из положения. За что и был ценим в обществе и получил за глаза прозвище «скользкий змей».

— Вижу, идете на поправку, — с улыбкой после приветствия заметил Борис Романович, кивнув на руку архитектора.