За время разговора я успел узнать ее историю. В таком молодом возрасте она уже овдовела — ее выдали замуж четыре года назад за офицера-артиллериста. Вот только тот погиб уже через месяц после свадьбы, даже не успев зачать ей ребеночка. Почти в самом конце войны, от чего девушке было особенно обидно. Так еще кумушки соседские постарались и пустили слух, будто Екатерина проклята — от того и погиб ее избранник. До того ведь ни единой царапины не получил, а тут — шальная пуля прямо в глаз, хотя сами позиции артиллерии довольно далеко от первой линии располагались. Но оно и понятно — красотой Катя не была обделена. Настя на нее ревниво посматривает, но пока держится и старается мило улыбаться и ни чем не провоцировать хозяев дома.
— Даже не знаю, что вам и исполнить, — протянул я.
— Про любовь. Или на ваше усмотрение, — улыбнулась Екатерина.
— Про войну можно, — шутливо вставил Петр Семенович — один из свитских офицеров адмирала.
— Нет — все же лучше про любовь, — покачала головой Егорина.
— Роман у нас знатный поэт, объединить обе темы сможет, если муза на него найдет, — не унимался офицер.
У меня такое чувство, что он получил от Николая Карловича поручение — всячески постараться «раскрутить» меня на новые произведения. Такое ощущение, что Николая Карловича уже чисто азарт взял — сколько он еще сможет из меня песен вытянуть.
— Объединить в песне любовь и войну? — протянул я, задумавшись. А почему бы и не дать народу еще одну культовую песню из моего детства? — Это можно. Прошу гитару.
Ну-с, посмотрим, как в этом веке отреагируют на группу «Агата Кристи»…
Глава 17
24 — 25 ноября 1859 года
Дорога от Воронежа до Тамбова
Еще до того, как Роман начал петь, Настя поняла, что он придумал что-то новое. И тому, что не узнала первые аккорды, она не удивилась. На лицах присутствующих, особенно дам, застыло предвкушение. Роман успел создать себе репутацию у тех, кто его знал, что привычной песни они не услышат. Дамы рода Егориных, и особенно Екатерина, которой и удалось уговорить юношу на новую песню, застыли в предвкушении. Слова о любви, о тоске по возлюбленной на войне, о том, что она ждет… вот что ожидали присутствующие. А получили…
— Ляг, отдохни и послушай, что я скажу
Я терпел, но сегодня я ухожу, — запел Роман.
А Настя вздрогнула всем телом, будто от резко пронзившего ее озноба.
— Я сказал — успокойся и рот закрой.
Вот и все, до свидания, черт с тобой!
Присутствующие застыли в немом шоке. Роман и раньше своими песнями смущал умы, но это… это сломало все ожидания! И лишь одного человека песня буквально ввергла в ужас — Настю. Это ведь про их отношения он поет! Сколько раз он ей высказывал, что ему не нравится ее поведение? Но при этом терпит. А сколько еще будет? Или уже все? Устал? Как сейчас и поет?