— Мы еще не женаты, — вздохнул я. — Вон, я уже нарушил невольно этикет на приеме. Зачем усугублять? И как Анну одну с мужчинами оставлять? Это же удар по ее репутации. Об этом ты не подумала? Вы же не просто так вдвоем везде ходите.

— Роман прав, — вдруг поддержала меня Аня. — Хотя для Ульяна Игоревича можно было бы и записку оставить — чтобы он вместе с остальными членами труппы твои песни сыграл, и они бы посмотрели найденного контрабасиста в деле. Как быстро он схватывает. Для этого мы не нужны. Но раз Николай Карлович настаивает, что нам необходимо быть готовыми выступить в Петербурге сразу по приезду, то не стоит пренебрегать его словами. Лишь его поддержка помогла Роману вчера сгладить мнение о нас у высшего света Москвы.

— Ладно, — нехотя кивнула Настя. — Но ты уж не задерживайся, пожалуйста. Как закончишь — сразу назад. Мы тебя будем очень ждать.

И она тут же продемонстрировала свои слова действием, впившись в мои губы поцелуем. Благо, что кроме нас никого в номере не было.

— Может, Ульян Игоревич придет, еще пока я в номере буду, — улыбнулся я, оторвавшись от любимой.

Но тут мои ожидания не оправдались. Через два часа я уже собирался с визитом к Елене Алексеевне, а старика все еще не было. Пришлось положиться на своих дам и барабанщика в их оценке умений нового члена труппы.

Дом, чей адрес указала мне Елена Алексеевна, оказался одноэтажным, построенным из кирпича. Встретивший меня на входе слуга проводил не в гостевой зал, а в небольшую комнату, где меня уже ждала дама.

— Рада, что вы все же пришли, — улыбнулась она мне.

Одета женщина была в легкое платье на удивление без кружев и приталенное. Поверх платья сидел корсет, подчеркивая грудь. Волосы свободно спадали по ее плечам, схваченные по бокам двумя заколками из серебра.

— А где же ваши дамы? — удивилась тем временем она, дав мне в полной мере оценить ее внешний вид.

— К сожалению, они не смогли прийти. За что приносят свои извинения.

Елена Алексеевна спокойно кивнула, принимая мой ответ, а после попыталась увлечь меня пустой беседой. Посетовала на то, как ей не нравится этот дом и что у рода Долгоруковых, к которому она относится, раньше в Москве было аж три резиденции. Но в последние годы сложилось так, что все они ушли в чужие руки. Я воспринял это как прелюдию к торгу. Вежливо посочувствовал, но и только. Как дойдет до обозначения цены моим услугам, на меня этот факт не повлияет.

После короткого рассказа о себе и своем роде женщина переключилась на меня.

— А как поживают ваши родные? Все ли у них хорошо?