— Мне обязательно тоже надо учить рисованию геометрических фигур? — обратился я к Сергею Григорьевичу.

— А у тебя иные идеи? С удовольствием их посмотрю.

Я лишь кивнул и прошел в класс к стене, где по идее должна была бы висеть доска. Но ее не было, лишь парта преподавателя стояла. Попросив чистый ватман и мольберт, я принялся за первый в своей жизни урок рисования для целого класса. В голове всплыли воспоминания, как мы в качестве способа отвлечься учились рисовать котиков, собачек, хрюшек и прочий зоопарк. Получались милые рисунки довольно простые в освоении даже дошкольникам. Вот их рисованию я и решил посвятить свое занятие.

* * *

Анатолий с небольшой ревностью смотрел на молодого юношу, которого привел его покровитель — граф Строганов. Сам мужчина был раньше учеником школы графа, окончил ее с отличием, и Сергей Григорьевич не раз хвалил молодого художника. Особо подметил его талант в воспитательной деятельности, который раскрылся еще во времена его учебы. Тогда Анатолий помогал своим одноклассникам понять объяснения наставника и даже задерживался после уроков для этого. Поэтому Анатолий не удивился, когда граф предложил ему должность преподавателя. Мужчине и самому нравилось передавать свои знания следующим поколениям. А в последнее время мужчина не стеснялся вносить корректировки в программу обучения, чему граф не сильно противился. И вот — вдруг Сергей Григорьевич приводит незнакомца, не прошедшего школу, и пророчит ему пост преподавателя! Да, в глухом уезде, как понял Анатолий, но сам факт! Это задело самолюбие мужчины. Однако и перечить своему покровителю он не посмел, решив присмотреться к этому «таланту».

С первых минут тот начал «ломать» всю настроенную Анатолием систему обучения. Ладно, попросил учеников представиться — это нормально. Но ведь сразу после этого он заявил, что ждет от них не только строгого исполнения задания, но и ответной инициативы!

— Если я буду задавать вам вопросы — не стесняйтесь на них отвечать, — говорил этот юноша ученикам.

А дальше… он предложил… нет, не заявил о задании, а именнопредложил ! ученикам нарисовать животных.

— Согласны? — еще и спросил он их мнения, что для Анатолия было вопиющим нарушением субординации.

Ну какой учитель будет спрашивать учеников — согласны они выполнять задание или нет? Вот и ученики школы ответили неуверенно. Кто-то молча кивнул, кто-то сказал тихое «да», но на этом все и закончилось.

— Ладно, тогда приступим, — слегка поджав губы, продолжил юноша.

А дальше Анатолию пришлось приложить усилия, чтобы не выдать своего удивления. Техника рисования животных, которую стал использовать юноша, не была ни на что похожа. А то, что это техника, а не собственный стиль Романа, чувствовалось в том, как легко он создавал из одного образа другой. Так из четырех кружочков мог получиться как кот, так и собачка или медвежонок. Смотря какие ушки изобразишь, да какой хвостик подрисуешь с передними лапками. И юноша постоянно дергал учеников, задавая им вопросы на каждом этапе рисования — что они видят? Что нужно добавить? И нужно ли? Хвостик у животного надо сделать побольше, или поменьше? И почему? В какой-то момент ему все же удалось «расшевелить» детей и те начали активно предлагать свои варианты, спорить между собой, создавать лишний шум, как считал Анатолий. Он даже повернулся к графу, чтобы ехидно отметить «способности к преподаванию» у юноши, но не решился раскрыть рот. Сергею Григорьевичу подход его нового протеже определенно нравился! На лице Строганова была видна улыбка, а его глаза с азартом наблюдали за дискуссией учеников и тем, как под их руками рождаются рисунки. И все были не похожи друг на друга, даже если рисовали одно и то же.