Привел меня граф в класс для самых начинающих, где дети рисовали геометрические фигуры. Урок у них начался еще полчаса назад и сейчас каждый из них пытался изобразить синий конус. Получалось у всех по-разному. И я заметил, что учитель или уже давно закончил свои объяснения и сейчас просто ждал результата, или и вовсе — дал задание «нарисовать», а дальше смотрел — у кого как получится. Об этом я и спросил его.

Молодой мужчина чуть младше тридцати лет вопросительно посмотрел на Сергея Григорьевича. Получив его утвердительный кивок, что я имею право задавать вопросы и получать на них ответы, он сказал:

— Перед началом занятия я сам на глазах учеников изобразил этот конус. Видите — рядом рисунок на подставке стоит? Они видели весь процесс и сейчас стараются его повторить. Это самый прогрессивный метод обучения! — заявил он в конце.

Я повернулся к Строганову:

— А как же «обрубовка»? Разве не вы говорили, что сначала учат разбивать предмет на геометрические фигуры — треугольник, овал и так далее, а потом уже собирают все воедино?

— Этому ученики уже обучены, — вместо графа ответил учитель. — Но повторюсь, такой метод — прошлое. Ученикам нужно учиться рисовать сразу с натуры, не используя обрубовку или применяя ее в самой малой степени.

— Анатолий Дмитриевич убедил меня попробовать, — все же вставил слово граф.

Я подошел к ученикам и с интересом заглянул в их рисунки. Большинство все же использовали «обрубовку» и разбили конус на начертание сначала треугольника с рядом овалов от самого малого у вершины до самого большого — у основания. И лишь затем стали соединять все в единое целое, раскрашивая фигуру и тонами придавая ей объем. Но была парочка учеников, которые попытались выполнить требование учителя — и рисовали сразу с натуры без использования метода обрубовки. У них конус получался кривым и поплывшим, но при этом — более «живым» что ли?

— Анатолий Дмитриевич, — спохватился граф, вспомнив, зачем мы пришли. — Я хочу ненадолго прервать ваш урок. Вот молодой человек — Роман Сергеевич Винокуров — очень хороший художник. И я хотел бы посмотреть, есть ли у него педагогические навыки. Пусть проведет урок, а мы посмотрим, не вмешиваясь. Если все сложится удачно, то Роман Сергеевич станет преподавать в своем уезде, где откроем отделение нашей школы!

Как Сергей Григорьевич «лошадей-то гонит»! Уже почти уверен, что я дал согласие, и осталась формальность — проверить мои навыки.

Анатолий не стал спорить, а только молча кивнул. После чего обратился к ученикам с приказом временно отложить работы по зарисовке конуса на край парты. Удивления у них это не вызвало — все прекрасно слышали наш разговор и бросали на меня любопытные взгляды, но совсем уж от работы старались не отвлекаться. Что особо удивительно было для меня — ведь дети же! Какими бы дисциплинированными они не были, но такая послушность — это что-то за гранью моего понимания. Или всех непосед просто вышвырнули за порог школы, преподав уже жизненный урок для оставшихся?