— Есть три варианта, но они мне не очень нравятся. В одном место болотистое, другой участок около кожевенного завода находится, а запахи там такие, сам понимаешь — какой уж тут отдых, когда все нос зажимать будут? А третье место уж слишком далеко от города, — вздыхала она. — Если бы не Василий Емельянович, то и этих бы мне не видать.

Вот этому заявлению я сильно удивился. Почему так? Оказалось, что все дело в нашем обществе. Которое на минуточку — сословное и патриархальное. И отношение к женщинам сейчас весьма предвзятое. На театр Софьи Александровны смотрят сквозь пальцы — утеха, а не производство. Салон с одной стороны «из той же оперы», а с другой — она же никому не говорила, подо что землю покупает. И в таком объеме, что нам требуется, обычно для заводов и предприятий землю берут. Вот и решили дворяне, что тетя в мужскую епархию решила «вторгнуться». Да еще и что за завод ставить собирается — не говорит. А ну как наподобие кожевенного, соседство с которым — сплошная головная боль?

— Так почему бы не рассказать, что мы собираемся сделать? — удивился я.

— Другие не дурнее нас, быстро смекнут обо всей выгоде от дела, — ответил тетя. — А капиталы у аристократов нашего города поболее моих будут. И связей тоже больше.

Чуть подумав, я решил рассказать о предложении Бориса Романовича. Все равно надо это сделать, чтобы слово сдержать. Но до этого момента я не рассматривал его слова всерьез и намеревался озвучить его предложение, да потом ответить тому формальной отпиской — мол, пайщики отказались, самим мало. Но раз уж так сложилось, то его помощь становится нам выгодна. И тетя, когда я пересказал ей разговор с Михайловым, даже обрадовалась.

— Знаю, что у вас были разногласия, но если он и правда намерен быть полноправным партнером, то за этот шанс нужно хвататься!

— А не перехватит ли он у нас дело? — засомневался я.

— С этим ему будет сложно, — усмехнулась тетя. — Мало того что он из другого города, так еще и нас больше. Пропишем доли так, чтобы даже в союзе с Василием Емельяновичем, если он его уговорит, супротив нас ничего не мог сделать. И обговорим это до того, как все карты вскроем.

Что ж, тогда правильно я сразу Михайлову не отказал, а взял время на раздумья и советы. Договорились, что с мужчиной говорить буду я. Все равно мне в Царицын ехать придется после дня рождения отца. Только перед этим позовем Василия Емельяновича и уже втроем обговорим все условия, да закрепим их на бумаге.

Коснувшись дня рождения отца, я не мог не спросить, приедут ли Зубовы к нему на праздник. На что получил положительный ответ и вдогонку вопрос — а что ему подарить? Будто я знаю. Сам еще подарок ему не подготовил.