— Песня не готова…
— Да как же не готова⁈ — перебил меня Волошин. — Слова — есть, музыка — тоже. Так в чем дело-то⁈
Я задумался, как ему объяснить, почему я сейчас не хочу эту песню представлять обществу? Нужна аналогия, и я, кажется, ее нашел.
— Вот скажите, произведения того же Листа в чьем исполнении лучше звучат — оркестра, или на одиночном фортепьяно?
— Конечно оркестра, — удивился мужчина.
— Вот! И тут то же самое. Песня в гитарном исполнении — неполноценна. Это не то. Если ее показать в текущем виде, она может и понравится офицерскому собранию…
— Обязательно понравится! — снова перебил меня Волошин.
— Так вот, — вздохнул я, — она понравится офицерам. Но при повторном, уже правильном, исполнении эффект будет хуже, чем если сразу исполнить ее с применением нескольких инструментов.
— Так в чем проблема-то? Или вам для нее оркестр нужен? Но вы о том не говорили, — растерялся Емельян Савватеевич.
— Нет, оркестр не нужен, — успокоил я его. — Всего четыре инструмента надо. Но я не могу найти музыканта на ключевую позицию. Мне нужен контрабасист, а вот его-то в наших краях и не видно!
— Ни слова больше, — остановил меня Волошин. — Если дело только в этом, считайте, что контрабасист уже у вас. В лепешку разобьюсь, но найду вам его. Слово офицера!
— Буду крайне признателен вам, — искренне сказал я. — И вот когда он появится, дайте мне недельку на слаживание группы и репетиции. После этого, уверяю вас, в новом звучании песня поразит даже вас.
Волошин убежал от меня крайне возбужденный. Получив конкретную задачу, он рвался ее выполнить. А у меня как камень с плеч упал. Одной проблемой меньше. Если Волошин дал слово офицера, то выполнит его, чего бы это ни стоило. Такое уж сейчас время. А мне тогда придется задержаться еще на пару дней в Царицыне. Просто чтобы дождаться результатов — и от Марии Парфеновны, и от Волошина. И терять их просто так я не собираюсь. Пойду лучше с Настей погуляю. А то в поместье у нас на это времени особо и не было.
Глава 12
5 — 6 октября 1859 года
— Как же ты так, Петр Егорович, опростоволосился? — с сочувствием спросил Скородубова начальник порта.
— Продукты принимал Николай Степанович, а не я, — вздыхал офицер. — Эти подлецы сверху в ящики накидали слой нормальной капусты, свежей, этого года. А под низ уже прошлогоднюю сунули. Никто и не копался, когда принимали груз.
— Что делать думаешь? — пыхнув сигаретным дымом, спросил Александр Анатольевич.
— Я уже телеграфировал в штаб о произошедшем. Зашли по пути домой в Баку. Дмитрий Васильевич вошел в мое положение. Этим, — презрительно выплюнул Скородубов, имея в виду руководство порта, где ему отгрузили залежалый продукт, — никто ничего не скажет.