От моего крика Нарышкина подпрыгнула и пустила газы. А она молодец, покрепче сынишки, вроде не обделалась.
Уже подходя к выходу, я резко оборачиваюсь и впиваюсь в неё взглядом, отчего баба аж отшатнулась.
— Родню, которую не казнят за измену, отправишь в поместья с запретом их покидать ближайшие двадцать лет. И более всякую шушеру вокруг себя не собирай. Последнее, — делаю выдох, потому что сильно переволновался, — если до меня дойдут слухи, что вы с товарками порочите имя моей невесты, то отрежу языки. Всем!
[1] Оков (также кадь) — единица измерения для зерна в Русской системе мер; применялась в XVI-XVII веках, и частично позже. Это была основная мера сыпучих тел на Руси, в этом качестве упоминается уже в «Русской правде» Ярослава Мудрого. О распространенности кади свидетельствует, в частности, тот факт, что именно она фигурирует у игумена Даниила в характеристике урожайности земли в Палестине, где «родятся изрядно пшеница и ячмень, ведь одну кадь посеяв, берут девяносто кадей, а другой раз сто кадей за одну кадь…»
Глава 15
Моя свадьба с Анной Звенигородской прошла как-то буднично. Шучу, конечно. Просто у меня слишком много дел, а процесс подготовки можно поручить подчинённым. А для бояр крайне важно, кто занимается организацией торжеств. В общем, очередная интрига со взаимными обидами родилась на ровном месте.
Мой выбор пал на управляющего царским имуществом Салтыкова, что вполне логично и не вызвало никаких вопросов у бояр. Алексей Петрович в политику не лез и вообще держался отдельно от своей семьи. Плюс он человек крайне полезный, имеющий доступ не только к царскому телу, но и ко всем эксклюзивным товарам, производимым в моих мастерских. Ссориться с ним побаиваются даже министры и главы самых важных родов.
А вот кандидатуры Якова Одоевского и тем более Владимира Долгорукова вызвали немало пересудов. Более того, сейчас это два самых ненавидимых человека среди знати. Ведь племянница первого вскоре станет женой Ивана, а племянник второго, Дмитрий, получил моё одобрение на брак с сестрицей Екатериной. Мощное усиление сразу двух семейств не могло пройти мимо московских интриганов.
Ведь Яков Одоевский вскоре станет канцлером вместо своего отца, а Владимир Долгоруков уже министр МВД и вице-канцлер в придачу. Я продолжаю путь по созданию системы противовесов и напряжений среди русской знати. Пусть грызутся между собой и меньше думают о всяких заговорах.
Кроме уже выданных сестёр и Кати есть ещё Мария и Феодосия, давно созревшие для брака. И даже переспевшие по местным меркам. Теоретически, борьба разгорится ещё за руку третьей русской царевны. Но главное сокровище нашей семьи свой выбор уже сделало, и есть у меня подозрение, что Наталья его не изменит. Тем будет интереснее наблюдать за интригами и склоками. Надо только следить, чтобы высокородные товарищи знали меру. Вон Долгоруковы, оказывается, уже чуть ли не на ножах с Гагариными и Мещерскими, которые хотели подвести к Екатерине своих кандидатов. Только я даю сёстрам право выбирать, чем ещё больше запутываю ситуацию. Однако пока нам везло с новыми членами семьи. По крайней мере, сёстры довольны, а их мужья приносят пользу стране.