— Телеграммы значит нужно из разных городов послать ради Боброва? — Снова задумчиво почесал затылок Заранко. — Рисковая комбинация. — Улыбнулся он. — Ладно, сделаю. Тысячи весточек хватит?

— Лучше две, — хмыкнул я.

— Замётано. А что ты придумал по поводу большой партии импортного дефицита через границу с Финляндией? — Прищурился Геннадий.

— В июне болота подсохнут, сходим в Финляндию, есть у меня там зацепки. — Я подал руку криминальному авторитету «Зарану». — Сейчас хоккей — это самое важное.

* * *

«Дела финансовые порешали, — подумал я, выходя из ресторана и поглядывая на часы. — Теперь пора подумать и о душе. А что у нас отвечает за душу, которая есть нематериальная часть живого существа, и требует ежедневно духовной пищи? Заеду сейчас к писателю, что-то он притих, может уже отрёкся от литературы. И к шаманидзе, давно его что-то видно не было. Узнаю как продвигается дело спасения СССР».

От ресторана «Волна», что до первого, что до второго было рукой подать, но писатель Сергей Викторович всё же был чуточку ближе, поэтому через десять минут я стоял в его плохо убранной прихожей.

— Как продвигается создание литературного шедевра? — Спросил я, уловив еле заметный запашок перегара. — Я деньги привёз на три месяца вперёд. Хвастайся уже, не томи душу.

— Пока похвастаться нечем, — пробубнил писатель и хмуро повёл меня на кухню. — От меня жена ушла. Нашла себе сморчка, то есть «учителешку» из вашей вечерней школы для особо одарённых великовозрастных неучей. Нестерова какого-то Роман Петровича. Поэтому встала книга, врать не буду. Выпьешь? — Писателишка порылся в холодильнике и вытащил из него литровую банку с мутной жидкостью. — Закуски только нет. Зато вода есть из-под крана.

— Давай, — я протянул руку, и когда тара с алкогольной жидкостью оказалась у меня, залпом вылил её в мойку с давно немытой посудой. — Значит, с работы тебя выперли, бабу красивую и умную ты проворонил, с книгой у тебя завал. Теперь решил избавиться от последнего, что тебе досталось даром от матушки природы, от мозгов и литературного таланта. А смысл?

— Тошно на душе, жить не хочется, хоть в петлю лезь, — признался мне писатель-неудачник, всклокотав немытые волосы на голове.

— Полное ощущение тупика, как на краю пропасти, так? — Я подмигнул Сергею Викторовичу. — Так это и есть топливо для творчества. Внутри всё свербит, горит, значит, пора браться за перо, за пишущую машинку и творить. Вот тебе 200 рэ, ты теперь либо упьёшься насмерть, либо начнёшь писать, как никто и никогда, выбросишь из квартиры хлам, наведешь в ней порядок, а дальше вперёд и выше. Ты думаешь один такой страдалец? Люди живут без ног, без рук, но руки не опускают. В переносном смысле конечно. — Я выложил деньги на грязный кухонный стол и добавил. — Если через месяц не покажешь мне восемь качественных первых глав, найду с помощью местных бандитов и нос сломаю. В самом прямом смысле слова.