— Буду признателен, — согласился я, заказав греческий салат и отбивную с бобами, при этом оставив двадцать баксов на чай.

* * *

Невысокий, но коренастый парень, бывший полицейский Кшиштоф Бачурски настоящий частный детектив, в отличие от меня любителя, за час кое-кому позвонив, вычислил район обитания бывшего цэрэушника Гордона Дэвиса. Этим районом оказался злосчастный Ривердейл, на 15 тысяч человек жителей, только четверть имела хоть какую-то работу. Неудивительно, что основные доходы поступали в этот самый южный район Чикаго благодаря торговле наркотиками, проституции и угона дорогих автомобилей. Мы с Кшиштофом уже пятнадцать минут сидели в его машине напротив входа в местный наиболее крупный ресторан с насмешливым названием для царящего здесь бардака — «Счастливчик».

— Почему ты думаешь, что твой друг в Рождество придёт именно сюда? — Спросил Бачурски. — Там дальше по улице ещё несколько вонючих забегаловок поменьше.

Я посмотрел по сторонам. Райончик кончено был ещё тот. Двух или трёхэтажные дома, без архитектурных изысков, больше похожие на гаражи с кирпичными стенами давным-давно не знавшими ремонта. Добавляли депрессивности — мусор, валяющийся вдоль обочин дороги, снующие туда-сюда крысы, пешеходный тротуар из кривых бетонных плит. И воздух здесь бы пропитан чем-то сгнившим, с примесью слабо уловимого запаха марихуаны. Вроде бы «Брата 2» снимали в похожем районе.

— Согласен, высиживать нечего. — Я немного размял костяшки кулаков. — Я сейчас зайду в бар-ресторан и вежливо спрошу, как пройти в библиотеку? Кхе-кхе.

— В этом районе нет библиотек, — пролепетал Кшиштоф.

— Вот поэтому в округе такой свинарник. — Я вышел из машины и добавил. — Жди меня здесь. Я быстро.

Между тем внутри питейного заведения было вполне прилично, не хуже чем в польском ресторанчике «Закопане». Только контингент был диаметрально противоположный. Если в первом пабе европеоиды были в подавляющем большинстве, то во втором ни одного представителя белой расы я не заметил. И так как меня никто не узнал, ведь хоккеем местные жители не интересовались, я, включив дурака, заорал:

— Свободу Анджеле Дэвис, от Анджелы Дэвис руки! Я есть рашен коммунист, хелло товарищи афроамериканцы! — Я нагло попёр к барной стойке, отодвинув в бок, вставшего на дороге, недовольного чем-то бугая, и усевшись напротив бармена, потребовал. — Чёрный кофе, шнель, шнель, бистро, бистро. Что уставился родной? — Спросил я по-русски, непонятливого мужика и продолжил по-английски. — Ты хотеть вступать в ряды комсомол? Платить партийный взнос? Ну, и не дыши на меня перегаром. — Последнее предложение я опять сказал на русском.