той работой, к которой не лежала душа. Зато так он мог приносить домой, как верный

пес, огромные бабки, о которых она мечтала.

– Разве плохо сильно любить?.. – зачем-то спрашиваю. Словно я говорю не о них, а о…

нас.

Сердце учащенно бьется, и это становится слишком заметно по тому, как поднимается

грудь в декольте на уровне его глаз.

– В одни ворота любят только мазохисты, – произносит, мазнув взглядом по моим

торчащим соскам.

– Они оба любят, просто Вера делает это как-то по-своему.

– Сейчас она его любит, – ухмыляется он недобро, – потому что поняла: бабками не

заменишь ни любовь, ни заботу. Особенно не заменишь то охрененное чувство, когда

тебя любят просто так, лишь за то, что ты есть.

– Она бросила тебя, поэтому ты к ней испытываешь отторжение? – немного перевожу тему.

– Да… – Костяшки пальцев едва касаются моего подбородка. Нежно. Невесомо. – Она

променяла нас на Мануэля… Бросила сына с отцом, у которого поехала крыша на фоне

развода, а сама умотала в другую страну искать любовь и деньги. Первые два года она

забывала поздравлять меня с днем рождения. Ты только представь… настолько она была

счастлива с новым мужем, что забыла о собственном ребенке.

– Таких подробностей я не знала…

Господи, как же мы, оказывается, с ним похожи. Только он и представить себе не может,

какое это счастье – видеть своих родителей каждый день, разговаривать с ними. И…

даже если захочет, он может высказать им какую-нибудь гадость вроде той, что ляпнул

в то утро, когда приезжал за мной на виллу. Потому что они у него есть.

– Может быть, ты не знала, но это была идея Мануэля забрать меня в Испанию, –

продолжает. – Не ее, а его требование.

– И она подчинилась…

– Скорее, побоялась, что он перестанет давать ей деньги.

Ян смеется, но этот смех не похож на искренний. Это смех сожаления и горького

разочарования в близком человеке.

– Ты описываешь Веру каким-то монстром.

– Ты знала ее с другой стороны. Между вами не стояли деньги, поэтому тебе она всегда

казалась искренней и приличной подругой.

– Это, конечно, другое…

– Другое, да. Теперь твоя очередь откровений.

Ян поднимает рокс с густым шоколадным виски и мягко соприкасается им с моим бокалом.

– Если ты узнал обо мне по номеру телефона, то и биографию, вероятно, успел

изучить? – прищурившись, томно интересуюсь я.

– Ага… – Смешинки в глазах не отрицают очевидного.

– Тогда расскажи, что выяснил обо мне?

Острая необходимость почувствовать рельеф его тела ощущается еще более явно. То ли

потому, что дьявольские чертики, вселившиеся в меня вместе с дозой выпитого

алкоголя, так влияют на резко проснувшуюся смелость, то ли атакующий взгляд Яна тому