виной, но коготки сами тянутся под ворот его рубашки. Скольжу по горячей коже, то

царапая ногтями, то лаская чернильные рисунки подушечками пальцев. Закономерной

реакцией является мгновенно образовавшийся бугор, бесстыдно упирающийся во

внутреннюю поверхность моего бедра. Ян отставляет почти нетронутый виски на стол

позади меня. Ореховые глаза темнеют, зрачки расширяются, заполняя радужку до краев

черным шоколадом, а мою ягодицу накрывает мужская увесистая ладонь. Сжимает до боли,

мнет, подталкивая меня к физической реакции. Прикрыв веки, я делаю шумный вдох.

Он сводит меня с ума. Толкает за грани привычного.

– Я почти все о тебе знаю, Крис, но некоторые вещи ты должна рассказать сама. Я не

хочу вытаскивать из тебя щипцами. Если ты еще не готова рассказать, то я потерплю… –

наставническим хриплым голосом, словно приручает.

Я с большим сомнением отнеслась бы к его маленькой манипуляции, если бы не

шампанское, миролюбиво распространяющееся по организму.

Яну я доверяю, но разве кого-то могут заинтересовать лиричные рассказы о неудавшемся

детстве? На третьем свидании с Андреем я рассказала ему о прожитых в детском доме

годах. Поведала то, чем готова была поделиться, не зарываясь в глубокие терзания.

Мне не хотелось затрагивать темы, которые оставляют в голове густой осадок,

трансформируясь в мучительно долгие диалоги в пустой тишине. Они никогда ни к чему

хорошему не приводили. Самобичевание и комплексы – не лучшая компания для

неполноценной сироты, выпущенной во взрослую жизнь с одной дырявой спортивной сумкой

в руках. Из дверей заведения, куда ты никогда по доброй воле не вернешься.

Но… вот тонкий момент: там, в неприятном месте, есть ограничения и правила, с

которыми ты знаком. И, как ни странно, так устроен человеческий мозг: люди на

природных инстинктах тянутся к привычному. Есть рамки, в которых ты когда-то

научился существовать и знаешь, что завтра наступит новый день. Он будет не лучше и

не хуже предыдущего. Такой же, как и все остальные. Но, черт возьми, такой знакомый,

как протоптанная дорожка от остановки до подъезда, по которой ты легко пройдешь с

закрытыми глазами, потому что ходил по ней тысячу раз. Как и в длительном браке.

Пусть не всегда удачно, ты умеешь внутри него выживать.

Возвращаясь же к третьему свиданию… Я комплексовала, что встречу сочувствие со

стороны на тот момент еще просто знакомого мужчины. Однако мои опасения оказались

напрасными. Андрей окружил меня заботой, не похожей на жалость, и я не припомню,

когда он хотя бы раз намекнул о моем положении. Он сам никогда не был близок со