— Но я еще не задал второй вопрос! — запротестовал Куликов. — И третий!
— Правила есть правила, — нехотя согласился Библиус. — Задавай свои вопросы, только скорее. Теперь я ни на минуту не оставлю тебя одного.
Куликов посмотрел на древнего римлянина, потом перевел взгляд на меня
— Можно мне прийти сюда еще раз? — робко спросил он.
И торопливо добавил:
— Это второй вопрос!
— Ты слышал, Александр? — возмутился Библиус. — Он прочитал уйму книг, и ему еще мало!
— Но книги для того и созданы, чтобы их читали, — с улыбкой заметил я.
— С другой стороны, — рассудил Библиус. — Лучше я впущу его сам, чем он пролезет сюда во сне без моего ведома. Так и быть, сноходец! Можешь прийти еще.
— Спасибо! — обрадовался Куликов. — А про какое угощение вы говорили?
Глава 27
Библиус все же расстроился, что мы не принесли с собой десерт. Иначе почему дверь Незримой библиотеки открылась прямо в крошечную пекарню на бульваре Дрожащих Радуг?
— Чего изволите, господа? — ничуть не удивившись нашему появлению, спросил владелец пекарни.
— Кофе с молоком и горячий бублик с маком, — решил я. — Моему другу то же самое. А Волчку просто бублик.
— Сию минуту!
Широкий тротуар за окном был залит утренним светом. Мимо деловито спешили горожане. Над фонтанами дрожали и переливались в облаке брызг настоящие радуги — в их честь городские власти и назвали бульвар.
— Интересно, который час? — спросил меня Куликов.
— Четверть десятого, — любезно подсказал пекарь, ловко опуская горячий бублик в шуршащий бумажный конверт.
Только тут я сообразил, что дело неладно. Мало того, что я уснул у себя в спальне, а вернулся в столицу совсем в другом месте. Так еще и с момента моего таинственного исчезновения прошли почти сутки. К тому же, Савелий Куликов целиком и полностью стоял рядом со мной. А значит, он тоже исчез из гостевой комнаты в моем особняке.
Черт!
Игнат и Иван Горчаков наверняка подняли тревогу!
Сообразив это, я первым делом послал зов Игнату:
— Игнат, это я!
— Слушаю вас, — удрученно отозвался старик.
— Да это я — Александр Васильевич!
— Александра Васильевича нет, — так же грустно ответил Игнат. — Неделю, как пропал. Может, передать чего?
Судя по его тону, он был совершенно уверен, что передать мне что-либо уже никогда не получится.
— Как неделю? — изумился я. — Ладно, это потом. Игнат, приди в себя! Ты не узнаешь меня, что ли?
— Александр Васильевич? — недоверчиво переспросил старик.
И тут же радостно завопил:
— Ваше сиятельство! Вернулись?
— Вернулся, — с облегчением подтвердил я.
— А мы вас уже неделю ищем! Весь город перевернули!