Пока отец заводил мобиль, Анна Владимировна взяла меня за руку.
— Знаете, кто посадил эту вишню? — шепотом спросила она. — Ваша мама.
— Вы поняли это, когда прикоснулись к дереву?
— Да, — кивнула Анна. — Я на одно мгновение увидела ее.
И одними губами добавила:
— Потом. Сейчас не время.
Я несколько минут смотрел вслед мобилю. Потом вернулся в сад и тоже прижался лбом к старой вишне. Кора дерева была теплой от солнца, но мне показалось, что тепло идет изнутри дерева.
Глава 3
— Может, пообедать изволите, ваше сиятельство? — предложил Игнат, когда нежданные гости уехали. — Я свежих щей наварил с говядиной. И сметана есть. Густая, сладкая — пальчики оближешь!
Слуга просительно смотрел на меня.
— Щи с говядиной? — улыбнулся я. — А, давай! Накрой на кухне, пообедаем вместе.
Обрадованный Игнат принялся разогревать щи и накрывать на стол. А я вернулся в кабинет и рассмеялся от неожиданности.
Третье удобное кресло уже вернулось на место, и столик с шахматными фигурами, как ни в чем не бывало, стоял у стены.
— Значит, не нравится тебе мой батюшка? — спросил я вслух, подкидывая в руке тяжелую костяную фигурку ладьи в виде осадной башенки с зубцами. Фигурка была тяжелой и теплой на ощупь.
Дом ничего не ответил. Но по кабинету словно пролетел порыв холодного ветра. Это был не обжигающий холод, а сквозняк. От него возникло отчетливое неуютное ощущение.
— Не нравится, — кивнул я. — Но поделать нечего. Придется как-то выстраивать отношения — все же, мы принадлежим к одному роду. Не слишком умно враждовать из-за таких пустяков, как разные взгляды на жизнь. Согласен?
Дом снова промолчал. Но сквозняк прекратился, и я счел это знаком согласия.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Наклонился над шахматной доской, внимательно оценивая позицию. Дом в этот раз играл белыми и атаковал, умело используя преимущество первого хода.
— Давай-ка, я короля уберу от тебя подальше, — решил я, делая рокировку. — Вот так! Теперь атакуй на здоровье.
Я еще немного посидел в кресле, глядя на украшенный лепниной потолок и наслаждаясь одиночеством. Потом перевел взгляд на окно и удивленно поднял брови. В окне появился витраж. Он был искусно выложен из цветных кусочков стекла. Солнечный свет, проходя сквозь них, превращался в мягкое золотистое свечение.
Витраж изображал человека в длинном темно-синем плаще с капюшоном. В руке человек держал старинный золотой фонарь.
— Красота какая! — улыбнулся я. — Это знак, что мы договорились?
И не поверил глазам — фонарь на витраже едва заметно качнулся вверх-вниз.
Откладывать разговор с Иевлиным я не стал. Если уж пообещал отцу помочь, то сделаю это поскорее.