— Он и есть другой человек, — сказала Гораздова. — Просто прячет это от всех. Вот вы думаете, почему он сегодня так рассердился?

— Мне показалось, это из-за того, что внезапная смерть князя Куракина расстроила его планы.

— А вот и нет! Он думал, что отмена помолвки расстроит меня. Вот, что его рассердило.

— Знаете, меня это радует, — откровенно сказал я. — Приятно узнать, что мой отец способен на теплые чувства.

— Я знаю, что для вас это важно, Александр Васильевич. Поэтому и решила вам рассказать. Поверьте, у нас с Василием Игоревичем все хорошо.

Посмотрев на Гораздову, я понял, что она говорит правду.

— А почему ваш отец не приехал на помолвку? — спросил я. — Мы с ним виделись сегодня утром, но я не стал его спрашивать. Решил, что может получиться неловко.

— Вы подумали, что его не пригласили? — рассмеялась Гораздова.

— Этот вариант приходил мне в голову, — признал я.

— Ничего подобного! Просто мой отец не любит шумные сборища и важных гостей. Уютнее всего он чувствует себя в своей мастерской. Он так и сказал Василию Игоревичу. Вы знаете, что ваш отец сам ездил к моему отцу просить моей руки?

— Нет. И не знал бы, если бы вы не рассказали.

— Я бы очень хотела, чтобы ваши отношения с Василием Игоревичем наладились, — грустно сказала Гораздова. — Если я могу хоть что-нибудь для этого сделать…

Не договорив, она замолчала.

— Вы благотворно влияете на него, — ответил я. — Пожалуй, это главное.

— Ой, смотрите! — сказала вдруг Анна Владимировна. — Ветер сломал яблоню.

Слева от нас стояла дикая яблоня. Дерево было старым — с морщинистой серой корой, развилкой ствола и раскидистой кроной. Длинные ветки были буквально усыпаны мелкими зелеными яблоками. Дерево треснуло по развилке — из-под лопнувшей коры проглядывала свежая белая древесина. Ветки склонились до самой земли. Неизвестно, повредил ли яблоню ветер, или ствол обломился под тяжестью веток.

— Александр Васильевич, помогите пожалуйста! — попросила Гораздова. — Попробуйте приподнять ствол.

Я кивнул, раздвинул ветки и уперся обеими руками в крепкую развилку. Сломанный сук слегка подался. Я уперся сильнее, и древесина затрещала, сопротивляясь.

Прямо перед моим носом висело недозрелое яблоко. Оно было полностью зеленым, лишь один бок чуть тронуло краснотой.

— У вас получается! — крикнула Гораздова. — Еще сильнее!

Я расставил ноги пошире и уперся изо всех сил. Перстень с черным алмазом врезался в палец. Почти сразу заломило плечи и спину, но ветка приподнялась.

— Хорошо! Держите так!

Я держал, чувствуя, как сводит руки. Даже ладони занемели — настолько сильно я давил на неподатливое дерево.