Само собой, делиться фактом своей осведомлённости я не спешил.

— Слушайте меня, дети лесов, — начал он, и его голос был полон не власти, а скорее печальной мудрости. — Посмотрите на этого человека. Он не из нас. Он варвар, чьи методы грубы, а слова резки. Он пахнет сталью и озоном после грозы. Но он — сила и он — надежда. Он — буря, и глупо стоять у неё на пути. Куда разумнее стать частью этой бури и направить её в нужную сторону. Но если вы захотите остаться тут, я пойму.

Он обвёл своих сородичей взглядом.

Надо ли говорить, что все эльфы высказали желание присоединится к моей армии?

Я не успел до конца осмыслить этот тактический выигрыш, как земля рядом со мной дрогнула. Это был Мурранг. Он подошёл, и его лицо, казалось, было высечено из гранита. Он с пренебрежением зыркнул на группу эльфов, а затем перевёл взгляд на меня.

— Командир, — пророкотал он, и в его голосе слышался скрежет камней. — Остроухий говорил со своими. Это правильно. Но я прошу такого же права, права поговорить с подгорным народом, пусть я и квиз! Иначе это будет несправедливо и эльфы получат больше прав и привилегий, чем гномы!

— Я не против, поговори.

Я кивнул. Это была та же игра, что и у Фаэна, но разыгранная с прямотой и упорством, свойственными только гномам.

Мурранг развернулся и вышел на середину плаца. Он не стал звать своих. Он просто встал и ударил рукоятью своего огромного молота о каменные плиты. Звук получился глухим, мощным, проникающим в самые кости. И на этот звук из толпы, как железные опилки к магниту, начали стягиваться гномы.

Ирония. Он был квизом, то есть для гномов не совсем «равным», но тюрьма и статус его, как моего спутника, здорово меняли представление о родстве.

Мир полон иронии.

Гномов вышло ровно десять, и они по одному стали задавать вопросы Муррангу, изредка бросая на меня многозначительные взгляды. Для начала они были поражены наличием у меня знака «друг-лучше-гномов». Даже в тюрьме это имело для них впечатляющее значение. Однако гном не был бы гномом, если бы согласился на сделку так просто.

Я понимал и их. Эти гномы в массе своей были «изгоями», понятие, знакомое мне. Само собой, квиз не собирался отказываться от них и относиться к ним как к гномам второго сорта, в том числе, потому что был изгоем с момента рождения.

Гномов интересовало всё, и они живо обсуждали с Муррангом условия сделки и торговались, как неистовые бабки на базаре.

— Они спрашивают о возможности заработка внутри армии, если они будут ковать, изготавливать, могут ли рассчитывать на премии? — с некоторой неохотой спросил меня Мурранг.