Он на мгновение замялся, в его пустых глазах мелькнула тень сомнения. Но затем он посмотрел на писаря, сидевшего рядом и на всё ещё хнычущего на плахе Грола, после чего уверенно произнёс слова. Громко, хрипло.

В тот же миг я почувствовал, чтоРой ожил. В моём сознании вспыхнул новый огонёк, и перед внутренним взором развернулось досье.

Имя: Праввистан

Статус: Солдат (рекрут)

Навыки: Обращение с дубиной (мастер), запугивание (эксперт), рукопашный бой (адепт), выживание в тюрьме (мастер).

Лояльность: 2%

Надежда: 10%

Готовность действовать по обстоятельствам: 10%

Страх: 78%

Скрытые черты: садист, подчиняется только грубой силе.

Два процента лояльности. Неплохо для начала. Это была не преданность, а скорее признание того, что я теперь самый опасный хищник в этой клетке. Меня это устраивало.

— Иди туда и стой до следующего приказа. Следующий, — бросил я, потирая виски.

…

Рой наполнялся, а когда я кого-то отбраковывал, то он исключал его из временного статуса «потенциальный рекрут».

Я действительно поддался на уговоры некоторых доходяг, хотя как мне кажется, раньше плаца у военного лагеря Штатгаль возникнет своё кладбище, настолько многие были в плохом состоянии здоровья.

Фаэн, который временно покинул свой пост у оружейки, шагнул ко мне. Он двигался мимо сквозь толпу заключенных не как человек, а как дым, как идея. Люди расступались перед ним инстинктивно, не потому что боялись, а потому что его фигура была настолько чужеродной в этом царстве грязи и отчаяния, что казалась нереальной.

— Среди этих разумных есть мои сородичи, — проговорил Фаэн, обводя взглядом толпу. — Немного. Но они здесь. Позвольте мне, сэр Рос, поговорить с ними. Я стану их пастухом для Вас.

Это было умное предложение и вполне устраивающее меня.

— Действуй, — коротко бросил я, давая понять, что оценил его ход.

Фаэн едва заметно улыбнулся и, повернувшись к толпе, произнёс несколько коротких, мелодичных фраз на эльфийском. Его голос, в отличие от моего, не гремел. Он струился, проникая в самые дальние уголки плаца.

И я увидел, как из общей серой массы начали выходить некоторые грязные заключённые. Эльфы. Их было всего четверо. Даже в рваных лохмотьях, худые и измождённые, они сохраняли остатки былой грации. Они собрались вокруг Фаэна, глядя на него с надеждой и почтением и тот стал разговаривать с ними.

Он был для них не просто сородичем. Он был светом надежды и лидером.

Фаэн заговорил с ними на своём языке, но вообще-то я его понимал. Эльфийский, гоблинский, человеческий всеобщий, язык гномов (самый сложный) и орочий — входили в «языковой пакет попаданца» и были вкручены в мой мозг в тот момент, когда я попал в мир Гинн.