Я обдумал его предложение и согласился:

— Тогда каждые пару часов осмотр раны. И чтобы я об этом не думал и не переживал, что к Эклатию Хайцгруг истечёт кровью из-за своего излишнего героизма.

…

Я снова рисковал, разделяя силы. Но знал, что сейчас самый важный ресурс — это время. Эклатий, столица провинции, куда Эссин был прямо во время войны назначен руководителем, осталась без защиты. Эссин забрал гарнизоны и кого смог из ополчения на войну со мной. Среди пленных были и жители Эклатия, которые, как умели, описали мне устройство города и кто там за главного сейчас. Когда идёт война, прежнего губернатора отстранили (а руководил он из так называемого «Дома бургомистра», чиновничьей резиденции в Эклатии), а герцог был в отлучке.

В целом ситуация была такой, как я предполагал.

Ещё до рассвета наша ударная группа была готова к маршу.

Сапёры за ночь переоборудовали часть трофейных телег в одноосные маневренные экипажи для марша. С громадными колёсами, больше человеческого роста, запряжённые одной лошадью, свежей и не боевой, а тягловой, но не тяжеловозом.

Чтобы ускорить марш, сапёры постарались на славу, а мы загрузили в такие «телеги» по минимуму.

Три с лишним тысячи солдат разных рас, оставив позади дремлющий лагерь, двинулись на север. Мы шли налегке, без стандартного обоза, без кухонь, палаток и шатров, без тяжёлого вооружения.

В телегах, которые шли довольно быстро и даже не везли пехоту, вместо этого один из солдат тащил их под узды, наши ранцы. На нас самих минимум необходимого и лёгкая броня, щиты тоже сложены в телеги.

Марш — это в любом случае трудно, это тяжёлая работа и максимальная нагрузка. Бежать на марше невозможно, это сказки, движения на марше — быстрый шаг и главная стратегия — поддержания темпа и хорошая логистика.

Мы двигались спокойно, экономя силы, но зачастую по очень странным дорогам, которые казались скорее звериными, чем человеческими, пересекая лесопосадки, поля, форсируя мелкие речки, просто переходя в брод.

Логистика лежала на плечах разведчиков Орофина и они со своей задачей справлялись, заранее продумав маршрут.

Мы снова погрузились в походный боевой марш, но на этот раз он был другим. В нем не было усталости и безысходности. В нём была ярость победителей, которые разгромили Эссина в прошлый раз, предвкушение скорой и окончательной победы.

Я ехал верхом в авангарде на своём Громе, которому много довелось попутешествовать со мной. Не то, чтобы я изображал командира, который «впереди, на лихом коне». Нет, просто мои навыки,Рой иПтичий пастух требовали усиленного внимания и концентрации, невозможных на пешем марше.