— В Белоярский? — зачем-то уточнил я.

— В него, — кивнула бабушка. — Ты, милок, лешим тогда уже был?

— Нет. Я тут недавно.

Пожилая женщина несколько раз кивнула своим мыслям.

— То-то гляжу, ты разговорчивый и улыбчивый, точно в своём лесу одинокую девочку на погибель бы не оставил.

— Не оставил бы, — рьяно выпалил Антипка.

Я же промолчал, размышляя, был ли тогда старый Белояр подвержен скверне или же просто предпочитал не вмешиваться в дела людей. По всему выходило, что поступил он плохо. Наверняка же знал, что в его лесу творится…

— А старый леший, стало быть, оставил, — подтвердила мои мысли старушка, — потому как ни слуху, ни духу от него не было, хотя я и молила, и плакала… Одна одинёшенька в ночном лесу оказалась. Тётка-то с мужем меня на санях привезли и уехали, а мне даже одёжки тёплой не оставили.

Эмпатичный и обладающий обострённым чувством справедливости Антипка нахмурился и сжал кулаки. Сестра погладила его по плечу.

— И вот, — старушка снова вздохнула, — сидела я под ёлкой, плакала, а слёзы, что по щекам катились, на них и застывали. Как сейчас помню, что к смерти уже приготовилась, а тут из-за дерева старик вышел в белой шубе и спросил, почему я тут сижу. А я к тому времени уже еле языком ворочала, соображала туго, но смекнула, что не простой человек предо мною встал: дышал он без пара, да и не мёрз вовсе, хотя шапки и варежек не носил и даже шубу не запахивал.

— А ты очень наблюдательна, матушка, — похвалил я смекалистую старушку.

— Это по молодости была, — махнула морщинистой рукой она, — сейчас-то уже совсем не та. Воду вот разлила…

— Так что старик-то? — напомнил я. — Вы ему всё рассказали?

Пожилая женщина покачала головой:

— Соврала. Сказала, что заблудилась.

— Почему? — возмущённо спросил Антипка и даже привстал.

— Потому как не хотела тётку проклинать. Не от хорошей жизни она такое со мной сотворила. Сама с семьёй же в впроголодь жила, а тут я ещё явилась…

— Всё равно не по-людски это, — насупился Антипка. — Нельзя так делать.

Старушка просто пожала плечами, не желая вступать в спор о моральных устоях.

— Ежели бы всё повторилось, я всё равно соврала тогда, — тихо произнесла она.

Антипка сердито засопел и хотел сказать что-то ещё, но Варя заткнула ему рот пирогом.

— И что же случилось дальше? — спросила она.

— Не поверил мне знакомец, стал допытываться, отчего правды не говорю, но я всё отнекивалась. Последнее, что помню, как холод меня окончательно замучил да так, что язык во рту шевелиться перестал. То ли помирая, то ли засыпая услышала, как старик мне сказал, дескать добрая у меня душа… А потом я очнулась уже в соседней деревне, где меня приютила незнакомая мне семья. Вот и весь сказ.