— Закон… может пойти к демонам, — шепчу я. — А я жив.
Мои пальцы сжимаются на рукояти ножа. Уперев ногу в тело, я вырываю его из неподатливой плоти, а потом делаю, как меня учили. Укол в сердце, провернуть, чтобы расширить рану — и он рассыпается, как осыпь в пустой штольне.
Шахта на мгновение замолчала, словно пораженная тем, что ее слуга мертв, а какой-то вор все еще стоит на ногах.
Цепи больше не звенели. Пыль больше не шептала. Даже ветер — тот, что всегда жил во мне — теперь молчал. Он не ушел, просто… замер. Прислушивался. Как и я.
Каменные обломки тела надзирателя оседали, как гниль в воде. Их пыль была зеленой, с синеватым отливом, как мох в затопленных катакомбах. Бой кончился. Но я не чувствовал победы. Я чувствовал… пустоту.
Эссенция в теле таяла, как лед в жару. У меня осталось буквально три единицы. Продержись он еще чуть-чуть — и я был бы трупом.
Победа была за мной. Но я не мог почувствовать триумф. Не мог даже вздохнуть с облегчением. Было ощущение, будто я вывернулся наизнанку, сгорел дотла, но пепел не развеялся — он остался внутри, царапая легкие изнутри.
Я убил воплощение Закона. Я победил силу, перед которой склонялись сотни душ.
Но что это меняет?
Наставник мертв. Мой долг все еще не оплачен. Шахта все еще зовет. Я все еще внизу. Все еще в ловушке.
Я закрыл глаза. На миг я представил, что не открою их больше. Что просто останусь здесь. Камнем. Пылью. Очередной историей без имени.
Но внутри меня, очень глубоко, шевельнулся ветер. Слабый, но уверенный. Он шептал мне, что я победил. Что мы выберемся из этого дерьма.
Я встал. Каждое движение было болью. Но боль — значит, я еще жив.
Но больше всего меня поразили две вещи.
Первой было то, что мой максимум эссенции поднялся на единицу.
А вот вторая… едва заметно светилась на теле этого ублюдка…
Глава 7
Тело надсмотрщика медленно таяло туманным дымом, а на месте его груди светилось несколько предметов. Уже знакомый мне грязно-серый шар эссенции изнанки, от которой мне хотелось держаться подальше просто на уровне инстинктов, я обошел стороной, а вот два других предмета вызвали у меня куда больший интерес. Стоило мне сфокусировать свой взгляд как в голове взорвалась вспышка.
Активация мнемопакета. Уже знакомый голос раздался в моей голове:
— Какая удача, потомок. Мои поздравления с первой добычей. Вглядись в свои первые глифы!
Глиф парящий передо мной был похож на потрескавшуюся глиняную пластину.
В центре — выгравированный символ, простой, почти грубый: изогнутая линия, похожая на змею в прыжке, По краям — едва заметные вмятины, словно глиф был вырезан чьими-то когтями, а не инструментом мастера. Вся поверхность глифа была покрыта паутинкой трещин, как словно треснувшее стекло.