Это удачно их тут приласкали. Туников тряхнул головой и как заведённый вогнал в ствол снаряд. Оно бы осмотреться, оценить обстановку. Ведь наверняка отработали М-2. Пробить броню их пушчонки не пробьют, но по мозгам прилетело знатно. И уж тем более, если попадание это не единичное.

Может, и не стоило пренебрегать «Шестым чувством». Эдак ведь и контузию заполучить можно. Ага! Вот в чем причина того, что оно активируется. Ведь Эфир оценивает контузию как ранение. Вот молодец, подумать же больше не о чем!

И снова чувство опасности и гулкий удар. Да, всего лишь тридцать семь миллиметров. Но ч-чёрт, в мозг словно раскалённый прут вогнали!

Виктор тряхнул головой, припоминая детский стишок. «Если вас трамвай задавит, вы сначала вскрикнете, раз задавит, два задавит, а потом привыкнете». Да чёрта с два к этому привыкнешь! С каждым попаданием становится только хуже! Никарагуанцы у прицелов или янки, без разницы, наводчики они отличные. Вот где не помешал бы артефактный «Камуфляж», уменьшающий процент попадания противника.

— Миша, десяток метров вперёд, десяток назад. Так и катайся, — скорее прохрипел, чем произнёс Виктор.

— Есть, — столь же болезненно ответил мехвод.

И тут же «Бардак», рыкнув двигателем, рывком тронулся вперёд. Нестерова качнуло назад, но он удержался за ручки маховиков. Машина встала и тут же пошла обратно. Бог весть стреляли в них или нет. Но попаданий не было и «Шестое чувство» молчало.

Виктор вновь приник к прицелу и сквозь мутную пелену навёлся в нужном направлении.

— Миша, стоп!

БРДМ замер на месте, качнувшись вперёд, назад. Виктор поймал момент единения с орудием и нажал на педаль.

— Трогай! — едва рявкнуло орудие, приказал Виктор.

Машина в этот раз дёрнулась не вперёд, а опять назад. То ли причина в этом, то ли противник просто промазал, но попадания опять не случилось. Впрочем, им также не повезло. Стрельба из некомфортных условий всё же сказалась. Орудие не поражено, только один раненый. Плохо. Они не в том положении, чтобы мазать.

Зато начал возвращаться слух, и Нестеров расслышал отдалённые орудийные выстрелы. А ещё в головных телефонах раздался голос Овечкина.

— Товарищ поручик, хрен с ними, с пушками, главное, танки приголубьте, а то пехота за ними тянется.

— Понял тебя, Сидор Матвеевич, — прохрипел в ответ Нестеров и уже Туникову: — Бронебойный!

— Есть бронебойный!

Следующим выстрелом он подбил танк, ударив точно в лоб. Потом достал ещё одного. Попали и в них. И на этот раз калибр явно не маленький. Нестеров уже настолько привык к то и дело обдающему его могильному холоду, что уже и не понимал, откуда вообще исходит опасность, от танков с откровенно слабыми пушчонками или от более опасных полевых пушек.