Вот и всё. Я даже не удивился. Вот тебе и инвестиционный вопрос. Вот тебе и итальянские позолоченные ёршики.

— Слушаю ваше предложение.

Он открыл портфель, но документы доставать не стал. Положил руку на стол.

— Четыреста тысяч долларов за восемнадцать процентов ваших активов.

Я держал лицо ровно, но внутри у меня в этот момент разом включилось несколько счётчиков.

Курс стоял сорок два с копейками. Четыреста тысяч — это более шестнадцати миллионов восьмисот шестидесяти тысяч рублей. Административное здание, которое я запланировал приобрести в будущем… хмм…

С одной стороны — не дурно, если деньги сразу же в долларах и положить на валютный счёт.

Я взял чашку и медленно хлебнул чая.

Если восемнадцать процентов стоят четыреста тысяч долларов, то вся контора стоит примерно два миллиона двести тысяч. И это, скорее всего, по заниженной мезенцевской оценке.

Я пытался понять, много это или мало, и не мог. Не с чем было сравнить. В две тысячи шестом в этой стране ещё почти никто толком не понимал, как оценивать интернет-компании, которые ничего не производят и почти не владеют материальными активами. Одни говорили, что цена им — ноль, потому что заводов и станков нет. Другие вспоминали, как год назад Rambler Media вышла на лондонскую AIM, и называли суммы, от которых у первых начинала дёргаться щека. Между этими двумя взглядами не было почти никаких ориентиров. Не существовало справочника, который можно было открыть и прочитать: «Артём, вот столько должна стоить такая компания».

Поэтому я перестал думать, много ли дают, и начал думать о деталях предложения. Потому что дьявол, как известно, всегда сидит именно там.

— Немалая цифра, — сказал я. — Как она устроена?

— Восемьдесят тысяч долларов при подписании. Остальное — тремя траншами.

— Так, так, так. Что именно подразумевается в сделке?

— Доля приобретается во всём бизнесе, — спокойно ответил Тарханов. — Сервисная компания, Dornet, сайт, включая канал на YouTube. Всё, что сейчас работает как единая экосистема. Но, если говорить откровенно, основной интерес для нас представляет именно Dornet. Сервис приносит текущие деньги и финансирует развитие, канал помогает привлекать аудиторию и новых клиентов. Это хорошие активы, они повышают устойчивость бизнеса. Но платим мы прежде всего за потенциал самой сети.

Я молча кивнул. Логично.

Они вообще не понимали, что через несколько месяцев YouTube перестанет быть просто любопытным американским сайтом с роликами и начнёт постепенно превращаться в одну из самых влиятельных площадок мира. Для них мой канал был всего лишь ещё одним способом рекламы сервисной компании и Dornet. Бесплатным, удачным, но совершенно второстепенным.