Странно было понимать, что где-то за пределами этих стен продолжается моя жизнь. Квартира, работа, вещи, привычки, люди, которые знали меня… годами. Всё это существовало, но будто принадлежало кому-то другому. Я знала только потому, что мне об этом рассказывали. Собственных воспоминаний не было. Получалось, я должна была поверить окружающим на слово, что у меня действительно была какая-то жизнь до этой палаты.

Я лежала, смотрела в потолок и пробовала думать, заставляла себя силой. Ну хорошо, Марина. Марина Вершинина, двадцать три года. Вспомни хоть что-нибудь. Хоть одно лицо и связанные с ним события, один день из своей жизни, хоть какое-нибудь ощущение, за которое можно ухватиться. Неважно что. Любую мелочь. Может быть, именно за ней потянется всё остальное.

Ничего. Гладкая белая стена без единой трещины, за которую можно зацепиться ногтем. Я снова и снова скреблась об неё изо всех сил, надеясь, что хоть где-нибудь появится тонкая царапина. Но стена не поддавалась. Только голова начинала болеть сильнее, мысли расползались, словно намокшая бумага, и я опять уплывала в спасительный сон.

Спала я жадно, много, с любовью, будто сон был единственной работой, которую мне сейчас доверили, и я выполняла её на совесть.

Стоило закрыть глаза, как меня почти сразу утягивало куда-то глубоко, где не было ни больничной палаты, ни запаха лекарств, ни тупой боли в голове. Просыпалась я ненадолго, пила воду, отвечала на вопросы медсестры, снова закрывала глаза — и сон возвращался мгновенно, словно только этого и ждал.

И сны эти были странные, рваные, без плавного сюжета. Мелькали разрозненные куски, которые я не успевала опознать. Какие-то пьяные омерзительные орущие женщины преклонных лет, с балкона оскорбляющие и обливающие алкоголем группу людей под окнами, которые… ммм… не совсем понятно… ааа… мероприятие… люди, которые красиво отмечают свадьбу. Очень душевная свадебная тематика, словно… на Кавказский манер… Довели невесту до слёз… Что за кошмар? Это ведь не я была или буду одной из этих мерзких хабалок⁈

Я проснулась в холодном поту, руки потрясывало. Осознав быстро, что это был сон, кошмарный сон, я снова отключилась, через минуту, наверное…

Потом я увидела какой-то кабинет с большим монитором и городом за окном, огромным, с высотками. Женщина в дорогом пальто, агрессивно кричащая в телефон на кого-то, — я не понимала, что женщина эта какая-то другая или… я, только моложе или, наоборот, старше, не разобрать. Съёмочная площадка, софиты, провода под ногами. Вода, много воды, холодной и чёрной, и крен под ногами, и чей-то крик по-русски в чуждом жарком воздухе.