После окончания занятия все вышли, мы с Сухоруковым остались в кинозале одни.

— Что скажешь о ребятах? Успел рассмотреть?

— Скажу, что некоторые откровенно скучали. Один смотрел с нездоровым удовольствием, что очень мне не понравилось. А вот тот товарищ с Дальнего Востока был очень заинтересован и делал пометки.

— Значит, присмотрись к нему. — порекомендовал Сухоруков.

— Сколько человек сейчас проходят курс?

— Сейчас на курсе сорок два человека. Ты знаешь, что система дополнительного образования включает повышение квалификации и переподготовку действующих сотрудников, а также подготовку людей с высшим образованием, отобранных для службы в КГБ, — Сухоруков достал из-под кафедры папку. — Специально для тебя отобрал. Ознакомься. Здесь выписки из личных дел. Там мои пометки — пояснения по каждому. Определишься с теми, кто будет у тебя в Управлении — обсудим потом каждую кандидатуру индивидуально.

Поблагодарив полковника Сухорукова, я простился с ним. Папку изучу позже, в спокойной обстановке. Не ожидал, что получу такую солидную поддержку. И что особенно хорошо, все люди не из Москвы. Не успели обрасти связями, не сформировано преклонение перед авторитетами, чем страдают почти все местные кадры.

Дома меня ждал сюрприз. Во-первых, в гости к нам зашла Олимпиада Вольдемаровна, а во-вторых, в большом зале стояло пианино.

— Покомпактнее ничего не было? — без особой радости поинтересовался я. — Скрипочка там какая-нибудь, флейта?

— Папа! Ты не понимаешь, это же фортепиано! — Леночка с восторгом прыгала вокруг инструмента, игнорируя мое недовольство.

Ладно, пусть радуются. Я поспешил сбежать на кухню, оставив девочек стучать по клавишам — самому терпеть эту какофонию сил не было. По дороге отметил, что звукоизоляция в квартире отменная. В любом другом месте соседи уже стучали бы по батареям, а здесь даже в соседней комнате не слышно «музыки», которую сейчас мои девчонки пытаются выжать из несчастного инструмента.

Увидев меня, соседка решила, что засиделась. Начала собираться, встала и, церемонно попрощавшись, сказала Светлане:

— Вы все-таки подумайте о моем предложении.

— Что за предложение? — заинтересовался я.

— У Тани абсолютный слух, и к тому же удивительный голос. Думаю, мне стоит с ней позаниматься.

— Если только вам это не в тягость, Олимпиада Вольдемаровна, — согласился я. Пусть уж лучше Таня играет красиво, чем так, как сейчас.

Светлана проводила гостью до входной двери и вернулась ко мне на кухню.

— Опять, небось, весь день бегал по делам, и забыл поесть?

Не стал оправдываться: