Простившись с генералом Удиловым и получив деньги в кассе, я направился на Кутузовский. Квартира оказалась пустой, дома никого не было.

Быстро собрал спортивную сумку. Полотенце, мыльно-рыльные принадлежности, запасное белье и три пары носков. Бросил туда же пару футболок, спортивный костюм и джинсы. Написал записку, положил на кухонный стол, прижав краешек вазой с цветами.

До Быково добрался быстро, в который раз отметив отсутствие пробок. Поток машин был серьезным, но не сравнить с тем, который забьет все магистрали Москвы в будущем.

Оставил свою ласточку на стоянке и прошел в здание аэропорта. Аэропорт Быково — очень своеобразное здание, состоящее из двух частей. В какой из них находятся кассы я не сразу разобрался — сначала заглянул в левое крыло, потом вышел обратно и направился в правую часть здания. С билетами у меня проблем не возникло. Спустя час я сидел в самолете, среди других пассажиров АН-24.

Долетел без проблем, а в Ростове меня встречали. Жаль, но от этого никуда не деться — инструкция. Эх, любят же начальники районного масштаба пускать пыль в глаза, а уж в Ростове это сам Бог велел! Здесь во всем чувствуется южный шик. И в том, как меня встретили — подогнали чистенькую черную волгу к самому трапу. И как мчали по городу с мигалками, пока не доставили до серого здания КГБ. Хотя, учитывая хаотичное дорожное движение в Ростове, мигалки были оправданы.

Начальник Управления КГБ по Ростовской области встретил меня в кабинете. Большом и просторном, отделанным с провинциальной роскошью. Лепнина на потолке, тяжелые бархатные портьеры, толстый ковер под массивным столом. Алексей Александрович Хлестков, солидный, серьезный специалист в звании генерал-майора. Он принял меня сдержанно, но радушно. Представил мне своего зама — полковника Авруцкого и, кажется, с большим облегчением «сбагрил» меня ему.

— Гости из самой столицы — это такая честь для нас! Ни о чем не беспокойтесь, примем по высшему разряду! — рассыпался в любезностях Авруцкий. — На рыбалочку съездим, на Дон! Шашлычки пожарим, опять-таки ушица свежая, на костре! А рыбалка у нас знатная! Стерлядь — закачаешься…

Он рассказывал о рыбе, о своих рыболовных успехах, а я смотрел на него и не знал, как реагировать. С одной стороны полковник Авруцкий был слишком уж назойливым. А с другой — я слишком много о нем знал, чтобы всерьез воспринимать его «рыбалочку, ушицу со стерлядочкой под водочку». Сейчас Авруцкий — орел из орлов. Стремительная карьера полковника даже могла вызвать некоторое удивление. И, слушая его угодливую болтовню можно было подумать, что Авруцкий — обычный карьерист, который не гнушается ничем для достижения своих целей. Но я знал гораздо больше об этом человеке. Он будет главным переговорщиком с полевыми командирами в Афганистане. И покажет себя очень толковым военным дипломатом. В Афгане он будет находиться с восемьдесят пятого года до самого вывода советских войск. И даже после вывода войск еще останется в Кабуле на несколько лет. И я, зная какой человек передо мной, отнесся к его предложениям без обычного для меня в подобных ситуациях недовольства.