— Какой же ты жалкий, безмозглый, ничт… — Потусторонняя заткнулась на полуслове, когда лезвие глефы прорезало верхний слой кожи и пустило темную кровь, тут же начавшую испаряться. — Н-найдя тень, легко узнать где находится объект, который ее отбрасывает. Величайшие несмертные скрыли Эр’зуу от жадных глаз, и заблокировали все пути, но другие царства из теней способны забрасывать якори, вроде этой штуки. В них почти нет собственной энергии, иначе мы бы ее легко обнаружили, однако якоря работают хитро. Они побуждают местных жителей приносить жертвы, вытягивая из Эр’зуу энергию, которую заменяют энергией мира тени. Из-за схожести, обнаружить различия энергий двух миров очень трудно, конечно, если в них не содержится атмы. Якори строят систему сообщающихся сосудов между двумя реальностями. Когда энергии тени в реальном мире соберется достаточно, демоны могут использовать ее для обратного призыва и прорваться сюда.
У Павла пересохло во рту. Он вспомнил все те миллионы, которые отправлял в черную дыру пространственного магазина. Все те товары, которые получал взамен.
— Могут ли деньги являться жертвой? — Спросил он, хотя уже знал ответ.
Потусторонняя истерически рассмеялась, позабыв о предыдущем страхе и смущении.
— Может ли средоточие веры и убежденной ценности всех людей на планете быть жертвой?.. — Переспросила она. — Да это самая чистая, самая идеальная жертва какую только можно придумать! Или ты думаешь, чт…? Подожди… Не говори, что отправлял в этот портал деньги⁈
Павел молчал, и это молчание красноречивее любых слов.
Потусторонняя зашипела, заметалась в цепях. Потом вдруг замерла, на белом лице появилось выражение брезгливого понимания.
— Так вот откуда твоя сила, эмиссар… — Прошептала она. — Это не ты особенный. Ты просто шавка, получающая кости со стола хозяев. Ты — демоническая подстилка. Предатель своего мира. Ты…
Она не договорила. Павел рванулся вперед, схватил ее за горло и сжал так, что она захрипела. Его лицо было в сантиметре от ее лица, глаза горели холодным бешенством.
— Следи за языком. — Процедил он сквозь зубы. — Еще одно оскорбление, я вдавлю твои глаза в затылок, вырву уши, а в ноздри залью раскаленный свинец. Раз ты не можешь пользоваться органами чувств, чтобы понять, где проходит грань дозволенного, они тебе не нужны.
Потусторонняя смотрела на великана расширенными от ужаса глазами, чувствуя, как в том бурлит ужасающая атма эмантир. Не говоря уже о чудовищной энергии, даже физическая сила достигла уровня, когда пальцы с легкостью дробили барьер пурпурной энергии на шее, почти не ощущая сопротивления.