— Я отвечу, — спокойно сказал я. — Каролина, у кавалерии совершенно другие цели, нежели быть размазанной о превосходящие силы противника. Сюда подходят почти пятьдесят големов, свежих, с полными энергетическими зарядами.

Наши гвардейцы уже полтора часа держат оборону, их щиты на пределе. В такой ситуации кавалерийская атака превратится в самоубийство.

Услышав цифру, Виктор мгновенно напрягся. Парень явно мысленно просчитывал соотношение сил. Его тактическое мышление всегда было на высоте.

— Кавалерия — это мобильная ударная сила, — продолжил я. — Вы предназначены для быстрых точечных атак, преследования отступающего противника, разведки боем. Но не для удержания позиций против превосходящих сил.

— Понял, — коротко отозвался Виктор. — Отход на резервные позиции. Приказ ясен.

— Я… я тоже понимаю, — отозвалась и Каро. — Простите за вопросы во время боя. Больше не повторится.

— Принято, — кивнул я.

Кавалеристы начали отход. Их химеры плавно отступали от центральной площади, где продолжался бой с остатками первой волны. Виктор вел отряд между зданиями, используя городскую застройку для маскировки маневра.

Урок дисциплины для молодых бойцов был усвоен. Теперь настало время преподать другой урок нашим врагам. Гораздо более жёсткий, чем они ожидают.

— Гвардия, — обратился я к Прохору, — готовьтесь ко второй волне. Ольга выиграла нам время, но не слишком много.

— Есть! — отозвался капитан.

Но у него и так уже почти всё было готово. Гвардия совершала последние переформирования, попутно продолжая сражаться.

На позициях появлялись новые резервные машины, а к Турму подъезжала вторая партия грузовиков с химерами.

Но даже несмотря на все эти приготовления, как только в бой ворвалась новая колонна големов, ситуация на поле битвы резко изменилась в худшую сторону.

Почти полсотни свежих машин Штайгеров обрушили на наши позиции шквальный огонь. Воздух наполнился свистом снарядов и грохотом взрывов. Площадь превратилась в ад. Столбы дыма поднимались к небу, осколки камня и металла летали во все стороны, а ударные волны заставляли содрогаться здания.

Гвардейцы попали в настоящее пекло.

— Попадание в левый фланг! — кричал кто-то в радиоэфир сквозь треск помех. — «Минотавр-3» теряет щит!

— Третий взвод, отходим на вторую линию! — командовал Прохор, его голос прорезал какофонию боя. — Немедленно!

Прохор держался молодцом, но даже я видел, как напряжение сказывается на опытном капитане. Его приказы звучали четко, но любому понятно под каким давлением он сейчас находится. Гвардейцы были на пределе.

«Цербер» его друга Брэндона дрогнул под прямым попаданием, тройные башни накренились, а из корпуса повалил черный дым. Энергетический щит машины мерцал как умирающая лампочка, покрываясь трещинами при каждом новом взрыве.