— Брэндон, состояние? — напряженно спросил Прохор.

— Генератор перегружен! — откликнулся тот, его голос едва слышался сквозь треск. — Щит держится на честном слове! Еще пару попаданий — и мы голые!

По всей линии обороны картина повторялась. Энергетические щиты «Церберов» и «Минотавров» мерцали от критической перегрузки, их защитные барьеры то вспыхивали ярким светом, то почти гасли. Некоторые машины уже лишились защиты полностью и полагались только на броню, которая под таким интенсивным огнем долго не протянет.

— Константин, состояние второго взвода? — голос Прохора в радиоэфире звучал все более напряженно.

— Щиты продержатся еще минут пятнадцать, не больше! — отозвался командир «Василиска», едва перекрикивая грохот сражения. — Энергия на исходе! У нас тут уже два «Цербера» без защиты, а у «Минотавра-5» заклинило башню!

— А у четвертого взвода? — не унимался Прохор.

— Хреново, капитан! — честно ответил другой командир. — «Василиск-2» дымит как паровоз, левая гусеница повреждена. Еще немного, и мы превратимся в неподвижные мишени!

В полевом госпитале за линией фронта лекари Вийоны тоже работали на износ. Золотистое сияние их целительной магии не пропадало ни на секунду.

Я видел через разведчика, как одна из боевых лекарей, кажется, её звали Адель, бледная от усталости, тряслась от напряжения, но продолжала направлять потоки исцеляющей энергии к экипажу Цербера, которого только что разнесло на клочки.

Рядом с ней еще трое лекарей работали в том же ритме, их руки светились, а лица покрывались потом от нечеловеческих усилий.

— Не могу больше! — простонала одна из лекарей, пошатнувшись. — Энергия кончается!

— Держись! — подбодрила ее Адель, хотя сама едва стояла на ногах. — Еще чуть-чуть!

Но даже их силы имели предел. Даже Вийоны не могут бесконечно перерабатывать тратить энергию, и вскоре наши лекари начнут падать от истощения один за другим.

— Прямое попадание! — заорал кто-то в эфире. — «Минотавр-7» подбит! Экипаж эвакуируется!

Я наблюдал через глаза ворона, как горящая машина медленно откатывается с позиции, оставляя дымящийся след на асфальте. Из люков выбирались закопченные гвардейцы, поддерживая раненого товарища.

Положение становилось критическим. Еще несколько минут такого интенсивного обстрела, и наша оборона просто рассыплется. Гвардейцы дрались как львы, но даже у львов есть предел выносливости.

К счастью, я как раз успевал вовремя.

Сэр Костиус, скрытый артефактом Октавии, уже на всех парах нёс меня в Турм. Цилиндр на его голове мерцал едва заметными рунами, поддерживая иллюзию полной невидимости.