Налим уселся в санях и дополнительно накрылся тёплым одеялом. Прошлую зиму он нанимал специальную, тёплую карету, а в эту решил отказаться. В закрытой карете его не видят жители, а это неправильно. Жители должны регулярно видеть хозяина. А хозяин должен регулярно оглядывать внимательным взглядом свои владения. Не завелась ли какая парша в возделываемом саду? Не случилось ли какой неприятности?

Извозчик уселся на облучок, свистнул лошади. Сани дёрнулись и заскользили по снегу. Ай-ай-ай, как нехорошо. Каждый знает, что сиятельный Налим не любит, когда его дёргают. Нужно придумать, как наказать этого извозчика. Дальше сани катились плавно, не нарушая спокойного течения мысли Налима. Извозчик сегодня ехал по Напольной — Замковой улице. Непривычный маршрут, зимой они чаще возят его через центр города, а не по окраинам. Налим, когда понял, что везут его по летней дороге, хотел возмутиться и потребовать, чтобы извозчик развернулся на привычный маршрут — зимой так быстрее. Летом, впрочем, тоже быстрее, но летом Налим не любил городских запахов и предпочитал проехать по окраинам. Однако сообразил слишком поздно, и теперь время в пути только увеличится, если они станут возвращаться, так что водяной промолчал. Отметку в памяти, правда, не забыл сделать, что наказание этому извозчику нужно устроить поунизительнее. Что-нибудь по-настоящему болезненное… наверное, лошадь должна сдохнуть. Будет знать, как нарушать привычный порядок.

Додумать мысль Налим не успел. Они как раз разъезжались с фурой, которая везла дюжину бочек с винного склада, когда у этой фуры отвалилось колесо. Бочки накренились и покатились прямо на него. На секунду Налим подумал, что сейчас его жизнь закончится. Он закрыл глаза от ужаса, но в следующий момент вместо удара почувствовал, что плывёт. В глазах защипало, Налим раскрыл их и понял, что его смыло волной вина из разбившееся бочки. Он катился по земле, в глазах мелькнули сани — лошадь, должно быть, понесла, но ему было не до того. Он ревел от пережитого ужаса и злости, барахтался в винно-снежной каше, пытаясь встать.

— Ктоооо⁈ Кто⁈ Всех уничтожу! Раздавлю! — голос сорвало. Налим ещё не успел встать, когда почувствовал, что начинает замерзать. Хладнокровное тело очень быстро расставалось с теплом, движения становились всё медленнее. Налим почувствовал, что мысли в голове становятся всё медленнее. Происходящее вокруг, наоборот, ускоряется, и он просто не успевает реагировать. Откуда-то появились десятки комоляв[1] обоего пола, поднялась суета. Налима подняли и понесли к винным складам, изредка задевая головой водяного какие-то неровности. Комолявы — невысокий народ, даже вдесятером тащить его им тяжело. Водяной уже почти ничего не соображал, но в какой-то момент, ему показалось, что он увидел неподалёку от складов знакомое лицо. Узнавание, как всегда при охлаждении, шло очень медленно, но через какое-то время он всё-таки вспомнил. Тот мальчишка-дурачок, что нацепил себе на палец княжеский перстень. Только сегодня он был одет как подённый рабочий, а в руках у него был какой-то инструмент…