— Алиса, позволь уточнить. Это любой идиот может подойти ко мне на улице и вызвать на дуэль, да ещё в услужение взять? — Вообще-то хотел сначала Демьяна спросить, но вспомнил, что упыря лучше по имени не называть. Тот и так рискует спалиться со своим шарфом.

— Нет, князь, любой идиот не может, — Алиса явно старалась говорить чётко и уверенно, но голос подрагивал. — Только такой, у которого есть право. Конкретно этот действительно когда-то считался моим женихом, и поэтому городовой не может отказать ему бросить вызов.

— Ясненько, — вздохнул Валерка. — Ну, будет у нас, значит, новая прислуга.

Где-то в глубине души парень сам себя ругал. Ну вот с чего такая уверенность? Видел же, насколько оборотень сильнее человека. И рассчитывать на свои внезапно проснувшиеся силы глупо — они явно проявляются только при каких-то условиях, которые ещё угадать надо. Может, конечно, дело в стрессе, но что-то уверенности нет. В прошлые разы он тоже оказывался в крайне неприятных ситуациях, а сверхсил при этом не появлялось. И тем не менее, сейчас Валерка был полностью уверен, что не подведёт товарищей. «В конце концов, они ведь про природные силы говорили. Будет нужно — я его просто на ту сторону перетащу и всего делов. А назад возвращать не стану. Вот пусть и засчитывают техническую победу за отсутствием соперника!»

Вся компания не спеша двигалась к площади Горького. Ну, в верхнем мире это была площадь Горького, а местное название Валерка забыл, хотя ему называли. Путь их лежал к помосту перед эшафотом, через рынок. Слухи о предстоящей дуэли уже разошлись. Некоторые из продавцов даже бросали свои лотки, чтобы насладиться зрелищем, покупатели — тем более. Разносчики всякой снеди уже потирали руки в ожидании прибыли — естественно, у зрителей проснётся аппетит, наверняка многие захотят перекусить, глядя на представление.

«Ну, судя по тому, как все радуются, это здесь не самое частое зрелище, — решил Птицын. — Уже хорошо».

Наконец, добрались до площадки. Тут толпа была гуще, городовому даже пришлось пару раз прикрикнуть на зевак, чтобы дали дорогу.

Доспех Валерке пришлось снимать. Он без особых сожалений расстался с курткой, а вот сапоги с серебряными набойками снимал с неохотой. Обуви на смену нет, придётся драться в одних носках — так себе удовольствие. «О чём ты, блин думаешь? — сам себе попенял Птицын. — Тебя сейчас располосуют донельзя, а потом ещё и в рабство на тридцать лет заберут, а тебя сапоги волнуют!» Неестественное спокойствие куда-то исчезло, и теперь парень ощутимо подрагивал в ожидании. Городовой беглым взглядом осмотрел князя, и кивнул. Обыскивать Валерку не стали, видимо, не принято здесь поступать во время дуэли нечестно.