Вот только выйти на тёмную сторону всё никак не получалось. Что-то тянуло, тянуло куда-то совсем в иные пределы. Выйти с границы не получалось. Зато получилось перейти куда-то ещё. Местность вокруг изменилась. Лес как-то очень быстро поредел, зато ноги стали вязнуть в грязи. Чёрной, жирной, и очень, очень жадной.

— За тёмными лесами, за чёрными грязями есть чёрная речка грозна Смородина, — вспомнил Птицын цитату из прочитанной недавно сказки. — Ну вот, подруга, а ты переживала. Я-то думал, долго искать дорогу придётся, а тут она сама меня нашла.

Спутница будто всю дорогу шла рядом с ним. Не было момента появления, просто Валерка заметил, что страшная мара бредёт рядом, поглядывая по сторонам. Впрочем, не такая уж страшная. В этом месте облик навьей неуловимым образом изменился. Или это сам Птицын изменился, и мара просто больше не кажется ему такой ужасной. Мёртвая девушка повернула бледное лицо и улыбнулась. «А, нет, всё ещё страшно», — решил Птицын. Улыбка коснулась только губ, а вот в глазах по-прежнему был только голод.

— Потерпи немного, — попросил Птицын. — Мимо, похоже, не пройдём.

Однако они шли, шли и шли, но ничего не происходило. Ноги по-прежнему вязли в чёрной, будто поглощающей свет и тепло грязи, вокруг, насколько хватало глаз, было болото — огромное, бесконечное. Живое болото — где-то вдалеке виднелись островки с зеленью, чахлые, изогнутые берёзки, иногда рядом блестели бочажки с почти чистой водой. Время на границе воспринимается странно, будто его и нет вовсе. Тем не менее, Валерка чётко понимал — они идут уже очень долго. И конца-края этому болоту не предвидится.

Птицын решил брать ориентиры и идти к ним. Не просто куда-то туда, а куда-то конкретно. Речку отсюда не видно, но рано или поздно он её найдёт, надо только именно искать, а не брести из ниоткуда в никуда, глядя себе под ноги.

— Как тебя зовут-то? — спросил Птицын у мары. До этого как-то в голову не приходило вести с жуткой нежитью светские беседы, а сейчас… что уж, всё равно больше не с кем.

— Нет имени. Было, давно. Смерть забрала.

— Что-то мне говорит, что идти нам долго, — поделился Валерка своими опасениями. — Молчать не хочется. Давай мы тебя как-нибудь назовём? А то как-то неудобно без имени обращаться. Как ты на это смотришь?

Валерка покосился на мару. Та продолжала идти рядом, только смотрела теперь не вперёд, а на Птицына. Пристально смотрела.

— Кхм, ну, не хочешь, не будем тебе имя придумывать.

— Дай. Имя, — наконец, разродилась нежить.

— Вот и отличненько. Я варианты буду предлагать, а ты говори, нравится, или нет.