Одетые в парадные мундиры егерского корпуса, они смотрелись великолепно. Идеальная причёска, которую Ане сделала её фрейлина, и которую мы немного помяли перед выходом на военный совет, контрастировала с копной иссиня-чёрных волос Ариэль, уложенных в стиле «ветер в голове».

Операторы тут же поймали их в кадр. Хасэгава поспешно вскочила, Ватанабэ тоже нехотя поднялся.

— Ваши Высочества! Для нас огромная честь… — затараторила было японка.

Но тут со своего кресла поднялся Ямамото. Медленно. С достоинством. Жестом руки оборвал ведущую. И поклонился обеим — глубоко, по-японски, с уважением склонив голову.

— Для нас честь видеть вас в Токио, — обратился он к обеим девушкам сразу. — Япония в долгу перед вами.

Ведущие переглянулись. Генерал своим поступком спутал им все карты. Но… на этот раз я его не подталкивал. А значит — он сам, от чистого сердца. Да и аура у него, кстати, выровнялась, перестала мигать, как огни на новогодней ёлке.

Аня улыбнулась.

— Генерал, мы сделали то, что должны были. Как и вы всегда делаете то, что считаете правильным.

Молодец Анютка, так его! «То, что считаете правильным» — не то же самое, что «то, что правильно». Но и Ямамото хорош. Публично признать воинов, спасших его столицу — дорогого стоит. Даже Ватанабэ прикусил язык.

— Монстры не спрашивают, чью землю атаковать, — добавила Ариэль. — Мы тоже не выбираем, кого защищать. Просто делаем свою работу.

Уже ничему не удивляющиеся работники студии притараканили ещё два кресла и новые чайные наборы.

— Чернов, подвиньтесь, — неожиданно в наушнике прозвучал голос Разумовского. — Садитесь, как на картине.

И ещё раз ха! Картина, которую по мотивам этикетки пива «Четыре егеря» написала Нарена, и которая облетела, говорят, весь мир. Думаю, в Японии она тоже известна!

Я встал и сдвинул своё кресло в сторону от Голицына, а потом галантно помог девушкам сесть. Аню рядом с собой усадил, Ариэль — ближе к Голицыну.

Всё как на картине. Я, Аня, Ариэль. Только вместо четвёртого егеря — японской принцессы Махиро Таканаханы — в кресле сидел Русский Император. Который, впрочем, в ликвидации вормикса тоже не последнюю роль сыграл, хоть и заочно.

Я перехватил взгляд Ямамото. Он посмотрел на нас по очереди, задержал взгляд на Голицыне. Его губы чуть дрогнули в горькой усмешке. Он понял.

Да-да, генерал. Где ваша героиня? Вы её предали. А мы здесь.

В этот момент двери распахнулись.

— Его Величество Император Мусасимару! — объявил кто-то из коридора.

ㅤ

В студию вошёл не человек — танк.

Я ожидал увидеть того рыхлого толстяка-сумоиста из новостей, но реальность оказалась куда интереснее. Мусасимару с последнего своего появления на публике похудел, сбросил жирок, подтянулся и подкачался. И выглядел теперь весьма внушительно. Рост под два метра, плечи шириной с дверной проём. Одет он был броско, но стильно, с японским колоритом: чёрная накидка с жёсткими, будто накрахмаленными плечами, кимоно цвета тёмного золота и такие же, отливающие золотом, широкие штаны. На накидке горели две вышитые золотом хризантемы — императорский герб, который в свете студийных софитов было бы видно за километр.