— Кто вас гонит? — искренне удивился Голицын. — Границы открыты, с Японией у нас даже безвизовый режим! Приезжайте, покупайте землю, стройте дома, живите. Зачем для этого вторгаться с оружием? Разве за последние тридцать лет хоть кого-то не пустили? При том, что мы прекрасно понимали, что люди приехали селиться!

Мусасимару рассмеялся.

— «Селиться»? Один миллион переселенцев? Два? Конечно, вы не против рабочей силы. Русских-то в этот медвежий угол, как вы его называете, даже бесплатной землёй не заманишь! Но давай будем честны. Если бы завтра к тебе решило переехать пятьдесят миллионов японцев — ты бы назвал это мирным переселением? Нет. Ты бы назвал это тихой оккупацией. Ты бы закрыл границы, ввёл визы, начал депортации. Потому что пятьдесят миллионов меняют флаг над страной без всякой войны. Так к чему это лицемерие?

Голицын вздохнул. На большом экране позади операторов, показывающем то, что в данную секунду идёт в эфир, я заметил, как он одними губами беззвучно прошептал что-то про явно нецензурное.

Но лицо при этом сохранило нейтральное выражение, ни один мускул не дрогнул. Ему бы в покер играть!

— Ты судишь нас по себе, Мусасимару, и в этом твоя ошибка. Япония следует идеологии кокутай — «вся страна под одной крышей». А Россия всегда была многонациональной страной! Да, большинство — славяне. Но в Российской Империи живут сто миллионов человек, в чьих жилах нет ни капли славянской крови! Татары, якуты, казахи, буряты… — он чуть повернулся в нашу сторону. — Посмотри на мою делегацию. Рядом со мной сидит принцесса иного мира, вообще другой расы. На Урале живут гномы. Мы рады всем, Мусасимару.

Он говорил это с такой спокойной уверенностью, что даже Ватанабэ, кажется, перестал дышать.

— Пятьдесят миллионов? Да хоть сто! Места хватит. Если бы они приехали с миром, строили города и чтили наши законы — мы бы приняли их, как своих. И они жили бы, сохраняя свой язык и культуру, как другие народы. Но ты — лишил их этого. Ты заставляешь их умирать за то, что они могли получить мирно.

Голицын сделал небольшую паузу, подождал, пока синхронист на экране прямого эфира закончит перевод.

— Я предлагаю альтернативу, — продолжил он. — Мы возвращаемся к точке «минус два месяца». Ты выводишь войска, а всё, что произошло мы считаем досадным недоразумением из-за культурных отличий.

— И что дальше? — прищурился Мусасимару.

— А дальше мы садимся за стол переговоров. Мирных переговоров. Я готов дать тебе ещё месяц на вывод контингента. Тридцать дней. Спокойно, организованно, без потерь. После этого мы подпишем новый договор. О совместном освоении, о переселении, о гражданстве. Создадим союз двух великих империй, какого ещё не было в мире.