И вот, наконец…

— Передайте омуля, пожалуйста.

В качестве горячего подавали пожарские котлеты, строганов и стерлядку.

И какое разнообразие вкусов царило на столе, ещё большее разнообразие эмоций царило за столом.

Моя сестричка крепко прилипла к инферняхам, смотрела на них с обожанием и как могла разводила на разговор, даже есть забывала. А оно, в целом, понятно. У Светы сейчас наступил как раз тот возраст, когда маленькая девочка начинает подражать взрослым девушкам, ровняться на них, перенимать повадки и привычки.

И кто же может выступить для неё в роли этого образца?

Правильно: никто.

Разумеется, кроме Тани Кривцовой, — дочки дяди Пети, — но у той тоже «возраст». Она сейчас максимально говнистая и на малявок время тратить не хочет, тем более, что у неё первая любоффь в самом разгаре.

Любовь её, — мой семнадцатилетний двоюродный дядька Иван Алексеевич, — сидел с ней рядом и никак не мог на Таню насмотреться. На мой приезд обоим было откровенно наплевать. Ну да я не обижаюсь, всё понимаю.

— Когда объявите о помолвке?

— Артём, отстань…

— Ваня, не груби!

Год-два и Кривцовы породнятся с нами уже дважды. Вот так, наверное, одни семьи и поглощаются другими.

К слову, о Кривцовых.

На дяде Пете лица не было. Бледный, усталый, замученный, и ничто его вокруг не радует. Ни общество двух любящих жён, ни даже омуль. Когда я уезжал, он уже был задолбан делами по самое ай-ай-ай, но сейчас что-то совсем сдал.

Женщины рода, само собой. Мама, тётя Оля и баба Шура постарались сесть поближе ко мне и наперебой сыпали вопросами. А как туда добрался? А как обратно добрался? А что было? А как там погода? А где жил? А с кем подружился? А невесту нашёл? А расскажи что-нибудь, расскажи, РАССКАЖИ-И-И-И!!!

Вот они-то как раз, — не в пример дяде Пете, — были возбуждены и энергичны. Уверен, что если бы не их аристократическое воспитание и привычка быть сдержанными, ужин уже превратился бы в балаган. Наверняка, горланили бы наперебой и вспоминали, как и где я маленький без штанов бегал, а теперь вона какой вымахал.

Патриарх и Константин Михайлович говорили мало, больше наблюдая с высоты своих лет и положения за остальными.

Из всех находящихся за столом только Евдокия Анатольевна, вторая, — или скорее первая, — жена дяди Пети и мать Таньки, да тётя Софа, мать Ваньки, отражали те эмоции, которые логичнее всего было бы ожидать, когда за семейным столом, помимо членов рода, сидят ещё и рогатые и краснокожие красавицы из иного мира. Полное офигевание. Инферняшки смыли косметику, сняли маскировку и предстали в своём настоящем облике. Мама подобрала им подходящую «домашнюю» одежду из своих запасов — блузки, лёгкие домашние брюки. Девчонкам они пришлись более или менее впору. И сейчас они блистали во всём своём неземном великолепии, сосредоточенно пробуя незнакомые блюда и вполне уверенно орудуя столовыми приборами.