Оставалось лишь приодеть нашу иномирную принцессу.

И тут неожиданно возникла загвоздка. Само собой, у бабы Шуры имелось несколько мастериц на выбор, которые пошьют любое платье. Да только вот незадача. В преддверии первого осеннего приёма у Императора все они оказались заняты. Ведь все желающие подсуетились заранее, и только мы выпали… в последнюю неделю.

Парочка мастериц клятвенно обещали подсуетиться, закончить с заказами побыстрее, и буквально вырвать для дорогой, любимой и обожаемой самой лучшей постоянной клиентки Александры Викторовны вечер накануне дедлайна. Но тут уже мы с бабушкой были единодушны — доверять такой договорённости не стоит.

— Да и хрен на них! — не слишком аристократично махнула рукой баба Шура, выходя из очередного ателье, куда привезла Ариэль. — Поехали по магазинам!

Меня они взяли с собой на всякий случай. Во-первых, в качестве переводчика, если вдруг две дамы не смогут объясниться сами. Во-вторых, в качестве носильщика. А в третьих, — и это, похоже, самое главное, — чтобы не расслаблялся.

Однако по итогу поездка мне даже понравилась, ибо мне досталась роль оценщика.

Насмотрелся я в тот вечер… Всякого…

— Покрутись, — командовал я, сидя на диванчике возле примерочной

Ариэль послушно вращалась, размахивая полами платья и распущенными волосами, а потом спрашивала:

— Ну как?

— Дальше.

Не! Мне и так всё нравилось! Честно! Безумно нравилось, но-о-о-о… чёрт! Бриллианту задали огранку, и я не мог отказать себе в удовольствии посмотреть на то, как он сверкает.

Я уже не раз видел рогатую принцессу чуть ли не голышом, в одном белье, — в Арапахо-Сити они с подружайками только и делали, что плескались в бассейне, — и прекрасно знал, что фигурка у Ариэль точёная, спортивная и сочная ровно там, где это нужно. Однако платье подчёркивало все её прелести ещё сильнее.

— А это как?

— Покрутись. Хм-м-м… Дальше.

— Да Артём!

В какой-то момент я почувствовал себя героем каноничной романтической комедии. В таких фильмах обязательно должна быть сцена в примерочной, вот только эта сцена как правило нужна затем, чтобы показать преображение дурнушки в красавицу. Я же делал из красавицы имбу.

Хитрая баба Шура, поняв в какой-то момент, что мы справляемся без неё, куда-то слиняла.

— Ну а это как?

— Крутись.

— Артём, я устала.

— Крутись, говорю.

В конце концов, мы остановились на белом платье с глубоким V-образным вырезом, на широких бретелях и разрезом до середины бедра. В нём Ариэль выглядела элегантно, даже утончённо, достаточно скромно, и в то же время ярко.

И это под вуалью!

Стоило же ей смахнуть с себя иллюзию, как платье начинало играть совсем по-другому. Ослепительно-белый шёлк и ярко-красная бархатная кожа. Невинность и дерзость. Чистота и опасность. Нежность и агрессия.