Вновь прибывшие молча встали рядом с ними и смотрели, как окровавленные измотанные солдаты падали от сильнейших ударов своих сослуживцев которые и не думали бить в пол силы, и вновь поднимались устремляясь в бой не виляя своего соперника из-за разбитых и залитых кровью лиц.
Внезапный одиночный выстрел огласил пространство, и все остановились, а Оражен громко и властно выкрикнул:
— Построится!
Люди с кровавыми тряпками покидали поле боя, становясь по бокам от выстраивающихся ели стоящих на ногах сослуживцев, а перед ними разворачивали флаг, после чего они по одному подходили к Григорию, и вставая на одно колено, принимая берет и нашивку, после чего мимолётно прислонялись к нему губами и вытирали им лицо, вставая в полный рост возвращаясь в строй.
Так продолжалось пока последний из них не получил желаемое, и не вернулся в строй.
— Наизготовку! — выкрикнул Григорий. Солдаты с оружием сразу передёрнули затворы своих автоматов, и подняли дулами вверх. — Пли!
Раздались очереди выстрелов, а люди, что стояли по бокам заорали «Ура» и под крики и кидание в воздух окровавленных беретов тех, кого они недавно избивали не жалея сил, рванули к ним дружески начиная их обнимать.
Александра же быстро пошла к Григорию, который стоял и смотрел, как радуются люди, перепачканные в крови обнимаясь словно родные братья.
— Григорий. — Была перед ним Александра Романовна, а остальные её слова утонули в общем крике собравшихся тут людей.
— Слава штурмовой пехоте! Слава бате Оражену! УРА!
Глава 17 Разные моменты одного дня
Пасмурное небо затягивалось очередными дождливыми вечерними тучами.
На внутреннем дворе императорской резиденции, в одной из беседок под пристальным молчаливым взглядом нескольких высокопоставленных аристократов, которые не решались нарушить воцарившееся тут молчание, сидел канцлер и читал вверенные ему бумаги.
Губы Владимира Михайловича, то и дело слегка кривились то на одну сторону, то на другую, и никто из присутствующих тут властных людей империи не мог пока понять, кривится ли он от злости или улыбается.
— Ну и что вы переполошились? — Наконец-то отложил канцлер листы в сторону и посмотрел на деловитых мужчин, среди которых были как военные, так и коллежские чины. — Словно никогда предсмертную агонию не видали. Нам даже это на руку господа.
Люди слегка непонимающе смотрели на главу тайной канцелярии.
— Ничего не поменялось, — улыбнулся он людям словно волчьей улыбкой. — Сами посудите. Ну, решил Романин не мытьём, так катаньем противится своему недавнему провалу. И что с того? Это просто конвульсии, не более. Его положение от этого не изменится, даже с потугами мелких чиновников. А то, что он от этого ещё и разориться может, так это же хорошо.