Наша кавалерия, которые словно призраки начинали устраивать конный хоровод, перед вражескими рядами валя врага свинцом, а где и по его краям влетая в их строй, топча копытами солдат и рубя их саблями, но при этом быстро отступая в темноту ночи.
Всё вокруг погрязло в непроглядной тьме, и только место боя озарялось как днём.
Но краткосрочный триумф, вскоре мог омрачиться кавалерийской подмогой Османской конницы, которая рванули с возвышенности, к своим солдатам, скатываясь вниз, словно лавина.
Видя это с высоты птичьего полёта, я вскинул руку и с неё в небо устремился подобно сигнальной ракетницы огненный шар, взорвавшись в небе сполохом голубых искр.
В ту же секунду наши отряды рванули в разные стороны, прочь от врагов, а со стороны заставы грянули пушечные выстрелы.
Секунда, и земля сотряслась разрывами, а ядра стали влетать в ряды османской пехоты, собирая кровавую жатву, при этом заставляя их конницу изменять направление движения, для того, чтобы не попасть под артиллерийские залпы.
В ночной тьме гремели пушки, а вражеские ружья рвали пространство росчерками пуль, летящих в слепую в темноту ночи в надежде найти солдатскую плоть.
Но нас там уже не было. Мы, пришпоривая коней, мчались обратно к воротам заставы, чтобы через какие-то минуты вновь быть за стенами наших укреплений.
Артиллерийские расчёты всё ещё громыхали в темноте ночи, а за последними из нас закрывались ворота заставы.
— Чёрт тебя подери Гришка! — налетел на меня Андрей, и стал трясти. — Живы! Мы живы, черт возьми! — Отстранился он от меня и достал заранее скрученную папиросу, прикуривая её от простого прикосновения пальца, а воздух сразу окрасился запахом махорки, под ржание сотен коней и радостные крики простых солдат вернувшихся из скоротечного боя.
Глава 6 Комендант осадного положения, или прорыв в утро
Центральная площадь была буквально забита солдатами и их лошадьми, а я, раздавая указания своим подчинённым продвигался к передней стене, откуда ко мне уже спускался словно в саже молодой мужчина с чумазым лицом и погонами старшего унтер-офицера, от которого за весту разило порохом.
— Ну, братцы задали мы жару этим выродкам, — с ходу оскалившись, засмеялся мужчина, хлопая себя по карманам штанов. — Андрюх табачку не подкинешь, я походу свою табакерку на стене выронил.
— Держи, — кинул он круглую железную табакерку офицер, слегка пожевывая папиросу, стоя по мою правую руку. — Для артиллерии нечего не жалко. Эти-то улизнули?
— А то, — не глядя на нас, складывал вдвое папиросную бумагу унтер, после чего открыв банку, насыпал на неё табак и ловким движением закрутил цигарку, отдавая банку обратно владельцу. — Вы ещё до осман доскакать не успели, а они уже вдоль стены дёру дали. Только подковы коней и сверкали. — Затянулся он самокруткой и, задрав голову вверх, выпустил дым вверх.