— И так, — протянул он, отпив из стакана. — Григорий Александрович Оражен. И снова ты в моих бумагах. Будь то Питерский бунт, или дела с Полозовыми. Теперь вот ты фигурируешь в героическом отстаивании Измайловской заставы, и победе над превосходящими силами врага. Да еще в придачу увел у меня из-под носу царскую особу.
Пожилой мужчина перевернул страницу, и вновь сделал глоток из стакана, после чего чуть слышно крякнул слегка поморщившись.
— Ооо… — протянул он. — Тебе присвоили временно звание лейтенанта, и готовят бумаги о присвоении тебе ещё одного ордена мужества, да в придачу повышение до капитана. Видно тебя хотят привязать к себе шелковыми кандалами парень.
Оторвавшись от чтения, мужчина, откинувшись на высокую мягкую спинку кресла, и достал из внутреннего кармана пиджака портсигар, после чего закурил, выпуская сизые клубы дыма в потолок.
— Ну как тут не поспособствовать. Вот только в силовом блоке брата императора тебя быть не должно, как в принципе пока и в армии. Надо же наградить тебя за заслуги перед империей и царской семьёй Оражен Григорий Александрович.
Глава 11 Каждый играет в свои игры. Часть №1
Я сидел в своём кабинете в Петербурге, и смотрел в темноту окна, за которым в стекло бил проливной косой дождь.
Два часа назад, я наконец-то доставил Александру её семье, после чего у меня состоялся слегка странный разговор с её отцом, совсем недавно имеющий титул великого князя, а ныне князя имперской крови.
Как я помнил, этот тихий указ приняли после Петербургского восстания, лишив тем самым всех родственников императора права считаться причастными к имперскому трону, и ряда других высочайших привилегий.
Теперь только дети Белогорова первого могли считаться преемниками трона империи, а все остальные могли довольствоваться титулом имперской крови, как это стало с отцом Александры, Романом Алексеевичем, который после этого закона даже пришлось отказаться от фамилии Белогоров.
И вот сейчас сидя в одиночестве в своём кабинете смотря на капли дождя, которые бежали словно реки по стеклу, я пытался понять в какую игру меня решили втянуть его высочество Романин.
Когда я прибыл в дом Александры поздним вечером, то сразу был удостоен добродушного приёма, и аудиенции у Романа Алексеевич, где присутствовали и Александра, отказавшись на отрез, покидать отцовский кабинет.
Наш разговор продлился всего чуть больше полчаса, но вот его содержание требовало хороших размышлений.
Если опустить начальные слова благодарности о сопровождении и защите его дочери, после которых мы в принципе должны были распрощаться, получалось следующее.