Сейчас же мы сидели в небольшом трактире одного захудалого уезда среди пьяных бывших крепостных, а ныне свободных крестьян, придя сюда сразу после приезда в это место.

— Эй познакомь с сестричкой. — Навалился руками на наш стол пьяный ядрёно красный мужик, дыша на нас перегаром.

Александра же настолько свыкшись с нашей легендой, сразу прижалась ко мне, и словно на автопилоте произнесла:

— Он не брат. Он муж. Я занята.

— ИиИ, — икнул, смотря на нас мутными зенками, кряжистый мужик, чьи ладони были словно наковальни. — Что?

— Что слышал, — спокойно произнёс я. — Исчезни.

— Это ты мне⁈ — оттолкнулся ручищами от стола крестьянин, от чего тут чуть не заходил ходуном. — Да я тебя. — Потянулся он ко мне своей огромной ручищей, желая схватить меня за отворот шинели.

Я же не вставая, на полпути перехватил его руку и дёрнул детину на себя, при этом ударяя его ногой в голень.

От рывка вперёд и выбитой ноги, мужик потерял опору и равновесие, от чего стал падать передо мной, а его лицо встретилось с поверхностью весьма крепкого стола.

Раздался треск явно ломающегося носа, после которого верзила без чувств кулем повалился мне под ноги.

— Кто ещё хочет познакомиться? — Толкнул я подошвой сапога бессознательное тело несостоявшегося героя любовника, переворачивая его набок лицом от себя, обращаясь при этом к компашке крестьян, из которой он и пришёл к нам.

Несколько пьяных мужиков, которые изначально привстали со своих мест в начале этой богадельни, так и остались на низком старте, смотря на меня волком.

— Что смотрите, словно ударить хотите, — Обратился я к крестьянам. — Забирайте своего собутыльника, а то он скоро всё тут кровью измажет.

Пьяный сброд, понуро мотаясь, пройдя по залу, кидая на меня при этом косые взгляды, сграбастали своего товарища, и потащили его прочь от нашего стола к своему.

— Может, пойдём отсюда? — Чуть слышно произнесла Александра.

И в этот момент в двери завалилась небольшая толпа пока ещё не совсем пьяных мужиков, к которым сразу рванул один из тех, кто помогал транспортировать бессознательное тело по залу, а те, кто остались с избитым мной детиной знатно осмелели и оживились, подходя к ним.

Не прошло и минуты, как эти ребята, нахмурив брови, пошли на нас, давая своим видом, что ничего хорошего мне теперь точно не светит.

— Эй, ты! — засучивал рукава высокий под два метра ростом мужик с жидкой и местами опаленной бородой, идя на меня. — А ну вставай. Коли не хочешь, чтобы бабу твою зацепило.

— Вставай, давай, или ноги подкосились козлиный потрох! — Вторил ему полный крестьянин с щербатой рожей.