А нападение через окно в купе ещё никто не отменял.

— Вы точно не повернётесь? — Донеслись мне в спину слегка шутливые и недовольные слова Александры.

— Точно. Будьте спокойны княжна. Только не тяните с этим. — Поморщился я от боли в бедре, перенося вес тела на здоровую ногу.

— Сильно болит? — Вновь услышал я голос Александры Романовной.

— Не отвлекайтесь. Нам надо успеть ещё тут следы попутать до схождения с поезда. — Выдохнул я, думая как всё лучше провернуть.

За спиной послышался шелест одежды, и недовольное сопение женщины, а уже через минут десять я услышал её голос:

— Это ужасно. Теперь Григорий ты будешь доволен. Я словно уродина. Можешь поворачиваться.

Я не спеша развернулся к княжне, и посмотрел на неё в слегка потёртом и выцветшем от времени мешковатом платье, поверх которого было надето пальто, размера на два больше чем она сама.

— Если вы Александра Романовна считаете, что только дорогие наряды могут дать вам красоту, то это ваше право. Не прибедняйте вашу природную красоту. Вы должны красить одежду, а не она вас. И вы забыли повязать платок.

Княжна от моих слов слегка покраснела и приободрилась, но услышав про платок, надула губы.

— А без него ни как? — Словно обиженный ребёнок произнесла она.

— Ни как. Надо скрыть часть лица. Повязывайте.

Фыркнув на мои слова, Александра взяла цветастый и такой же выцветший, как и платье, платок, после чего покрыла им голову, а я приступил к своему переодеванию, оголяя торс перед княжной, меняя китель на мешковатые штаны и рубашку поверх которой надел серый мятый пиджак. А мой образ завершила кепка с небольшим козырьком, и подобие гражданской шинели, которая также была мне велика.

А дальше всё пошло по придуманному мной плану. Солдаты, которые располагались, как охранный конвой в тамбуре перед нашей дверью создали в соседнем вагоне давку, в которой мы слились с простыми людьми, и заняли места на скамейке, став частью серой массы.

Когда же поезд сделал кратковременную остановку за одну станцию до Аккермана, мы вместе с толпой покинули поезд, став частью спешащих по своим делам покидая перрон людей.

Прошёл практически месяц с момента как мы стали сами по себе. За это время я старательно избегал больших населённых пунктов. В основном мы заходили в небольшие деревеньки под видом супружеской пары, да передвигались с помощью извозчиков, на деньги которые я собрал у солдат ещё в поезде, дав при этом поручение Андрею, вести строгий учёт, кто и сколько дал, дабы потом все вернуть.

Только один раз мы заходили в город, для того чтобы я мог воспользоваться телеграфом, и отправить послание своим подчинённым с зашифрованным поручением. А потом был продолжительный путь на поезде устроенный через контрабандистов чуть ли не через всю империю вместе с другими похожими на нас скрывающимися людьми, в которых мы также затерялись до глухого места где-то под московской губернией.