Во-первых, Роман Алексеевич заявил мне, что по случаю благополучного возвращения его дочери будет званый вечер в одной из императорских резиденций, где я должен обязательно присутствовать, так как мои боевые и личные заслуги неоспоримы.

На этом вечере среди почётных гостей будет объявлено о новом сформированном полке империи, в котором я являюсь первым офицером, и там же будет объявлено присвоение мне звания лейтенанта, и второго полного ордена мужества.

Во-вторых, к моему прибытию сюда на руках у отца Александры били подготовленные бумаги о разрешении мне находиться не в воинском формировании на срок не привышающей месяц. Бумага о царской воинской службе, которая меня должна была ждать после учёбы в одном из полков императора, где указывалось, что я уже являюсь боевым офицером Романовского полка, и военному распределению не подлежу.

Ну и в третьих если приложить к вышесказанному, события вокруг его дочери, а также то, что он был осведомлен о моих делах и начинаниях, то можно было уже делать определённые выводы.

Утерев лицо руками, я взял со стола в руки бутылку новой серии вина, которая была запущена на моём заводе, уже, когда я был на краю империи, смотря на красочную этикетку, после чего налил полный бокал.

Пригубив красное вино с ярко выраженным мускатным вкусом, я вновь уставился в тёмное окно, слушая, как барабанят капли дождя по откосу.

В верхних кругах Петербурга затевалась новая игра, это уже было и так понятно. И теперь в эти игры решили втянуть и меня.

Если поразмыслить над всеми производными получалось следующее. Я был нужен Роману Алексеевичу. В противном случае не затевалась бы такая шумиха, да с кем? С простолюдином. Меня можно было, если им так хотелось, отблагодарить за закрытыми дверями кабинета Романина. Дать денег, бумагу о присвоении звания, и отправить восвояси, служить дальше.

Но нет. Я должен быть на званом вечере среди высшего общества, и тут было, как мне казалось несколько причин.

Я уже понимал, что наёмные убийцы были наняты отнюдь не османами, а явными противниками Романина внутри империи. Вопрос был только, кто за ними стоял. Просто личные недруги, или некая политическая сила страны.

Отсюда и вытекали многие кулуарные телодвижения отца Александры, как явно показательные, так и скрыто дипломатические сигналы.

Во-первых, званый вечер, на котором будет собран некий свет империи. Это событие явно должно показать, что Александра не просто жива, но и в полном порядке, как врагам, так и союзникам, и может даже тем, кто ещё не определился.

Во-вторых, объявление о создании подконтрольной военной силы Романину. Явный скрытый намёк на то, что теперь он куда более опасен, чем раньше, и показатель его укрепляющейся силы в империи на военном поприще, да в придачу в условиях начавшейся войны.