Я только слегка улыбнулся, обводя всех взглядом.

— Мне никто не даст, как и вам господа, а вот князю Романину, что пробыл на посту посла в этих странах свыше десяти лет, почему бы и нет.

— Причём тут князь Романин? — Опешил от моих слов старик.

— И в правду? Он же…

— Что он? — Прервал я средних лет мужчину с причёской на прямой пробор. — Стал неугоден светскому обществу?

— Можно и так выразится. — Протёр потный лоб платком слегка встревоженный Антон Семёнович.

— И что с того? — зашагал я по большой комнате вокруг стола, за которым сидели средние воротилы банковского сектора империи. — Разве это мешает ему вести дела в империи и за её приделами. Не забывайте господа он брат императора, и если тут об этом стараются позабыть, то та-м. — Протянул я, словно стараясь показать даль. — Его знают как кровного брата императора и представителя царской ветви российской империи, которой мы все с вами по мере своих сил и возможностей служим. В этих странах князь Роман Алексеевич знаком с высокопоставленными лицами, стоящими у руля своих стран, которые и могут открыть ему ту дверь, которую нам с вами никогда даже не приоткрыть. Да и знаете, жизнь переменчива. Как говорится, неизвестно, кто и когда кому будет неугоден.

— Григорий Александрович, — заговорил доселе молчавший пожилой мужчина в чёрном костюме с зачесанными назад волосами и ухоженными усами. — Я уже убедился на фоне нашего с вами плодотворного сотрудничества, что вы ничего не делаете просто так. Поэтому мне интересно услышать ваше предложение. А ваши слова на фоне некоторых слухов заставляют о многом задуматься. Но прежде чем вы всем нам расскажете о плюсах вашего предложения. Я хотел бы уточнить один нюанс.

Князь Романин скоро отбывает на фронт, и вы, наверное, тоже знаете ходящие слухи в обществе, что он может и не вернуться. Война как ни как. Тогда ваша затея обречена на провал.

Я, сделав к этому времени полный круг вокруг стола остановился рядом со своим креслом, отпивая из бокала с вином.

— Тогда в ваших же интересах поспособствовать его пребыванию в Петербурге, пока готовятся все нужные бумаги. — Улыбнулся я им широкой улыбкой.

Только поздним вечером я прибыл на территорию своей усадьбы, которая была честно забрана за долги и месть графа Рощинского.Находилось же это место под Петербургом в десяти километрах от села Мельницкое.

На подъезде к усадьбе и огромному полю за ней спешно возводился высокий забор, а там, где его не было, были врыты столбы с натянутой на них железной проволокой.

Экипаж, неспешно преодолев можно сказать кпп, у которого стояли мои люди, я, наконец-то был на месте.