— Ариетта! — выдохнул Глеб.

Бросив винтовку в тамбуре, он коснулся управляющих пластин браслета и отдал команду подготовки к взлету.

Когда Быстров добежал до рубки, эсминцы зависли в непосредственной близости над «Тезеем». Ивала сидела напротив консоли энергоконтроля и в нетерпении сжимала-разжимала пальцы над кнопками, залитыми красным светом. Шурыгин, не пожелав оставаться в каюте, занял кресло рядом с ней, тупо глядя на столбики индикаторов и ощупывая разбитое лицо.

— Где императрица? — Глеб занял привычное место у главной консоли.

— Терзала люк, потом бросилась в лес, как сумасшедшая. Боишься ее спалить? Не бойся, — отозвалась Ваала и с раздражением добавила: — Она убежала далеко. Взлетай, черт дери!

С кормы донесся нарастающий гул. Едва «Тезей» оторвался от земли, эсминцы пошли на сближение, блокируя взлет.

— Кишка тонка меня прижать, — горько усмехнулся Быстров, плавно добавляя тягу двигателям.

Уходя от пристианских кораблей, «Тезей» пошел низко, врезаясь в лес, ломая деревья, оставляя за собой выжженную полосу из-за выставленного наспех, не стабилизировавшегося защитного поля. Возле скал Глеб взял резко вправо и начал набор высоты. На левом экране промелькнули флаеры безопасников, налетавшие со стороны моря и похожие на крошечных пчелок. Индикатор терминала связи не прекращал мигать то зеленым, то желтым глазом, уши резал раздражающий писк — вызывали сразу по десятку пир-каналов.

— Будешь говорить? — осведомилась Ваала.

— Нет, — отрезал Глеб.

— Правильно. Нам нечего сказать. В их глазах мы самые паскудные преступники на тысячи световых лет вокруг, — галиянка резким движением отключила блок связи и положила затылок на подголовник.

«Тезей», нарушая десяток пунктов инструкции по планетарной фазе полетов, шел с запредельным ускорением. Атмосфера огненной пастью облизывала его стремительное тело. Едва достигнув границы стратосферы, Быстров включил терса-двигатели. За кормой ударил, заметался невидимый могучий шквал.

— Сколько раз мы удирали с Присты! — прикрыв глаза, простонала Ивала. — И до сих пор нам везло. Хоть самую капельку. Что будет теперь? Вокруг тысячи враждебных кораблей!

— Как ты, Сань, — Быстров на мгновенье отвлекся от мониторов и бросил взгляд на Шурыгина.

— Чувствую себя последним поддонком. Лучше бы я сдох на базе «Каракурт», — Сашка глубоко вздохнул, превозмогая огромную тяжесть, упавшую на грудь, разлившуюся по телу. — Я кое-что вспоминаю, Васильевич. Там, на базе был со мной один необъяснимый здравым умом случай. Отчего-то я потерял сознание, а очнулся в корпусе «12». Виски ломит, перед глазами пелена. Напротив, у окна незнакомый человек. Каких я не видел среди наших, ученых или военных.