«А земляки мои неплохо подготовились к вторжению! — пронеслось в голове Быстрова. — Они ожидали подобных событий. Догадывались, что существа с далеких планет не всегда переполнены гуманизмом или похренизмом, и могут в один судный день прийти, потребовать свое».
Серебряные Птицы, обжатые защитным полем, остановились. Кто-то, припадая за роботом на колено, отстраивал фауззер на пиковую мощность; кто-то активировал гранаты; большинство открыло беглый огонь по тяжелой машине и людям за ней, одетым в мешковатые костюмы неокомпозита российского производства.
Импульс гиперионного разрядника с танка, всколыхнул защитное поле «Рай-Нииро» так, что двое пристианев швырнуло наземь. Робот терял силы. Вокруг него горела, содрогалась земля. До дверей здания-цели оставалось шагов семьдесят, пройти которые, казалось, уже невозможно. В гарнитуру связи слышались крики и звуки жаркого боя возле ангаров.
Глава 21
На «Анхаро» координатора встретили с подчеркнутой торжественностью.
— Счастья и тепла, величайший! — дружно пропели трое молодых офицеров, вытянувшихся у дверей шлюза.
По галунам на форме звездолетчиков пробежали золотисто-зеленые всполохи, словно рассвет на далекой Охалор.
— Величайший! — повторил Эвнид Крунх, и приветствуя Варха по-дружески, опустил широкую ладонь на его плечо.
— Тепла и силы, добрейший Крунх, — с радостью отозвался координатор.
Вместе они прошли мимо боевых роботов, дремавших в глубоких нишах, стали на огороженную золотой решеткой площадку и вознеслись на шестую палубу.
Орнох собирался было свернуть налево по главному проходу к апартаментам капитана, но Эвнид удержал его:
— Сюда, мой друг.
Командир фрегата направился к дверям с угловатым рельефом, за которыми находился бортовые вычислители. Створки разошлись, и Орнох, удивляясь, обнаружил, что обширный зал свободен от умных машин.
— У нас перестановки, — объяснил Эвнид, предвкушая его вопрос. — Ничто не стоит на месте. Особенно в нашем мире подвижны наши желания. Я решил, что так лучше.
— Правильно решил, — Варх оглядел горку красных и бурых камней, громоздившуюся посреди зала.
На поверхности округлых валунов мерцал теплый свет, он проникал в глубокие щели, вспыхивал искрами во вкраплениях кварца. Небольшие камешки и массивные глыбы разных форм занимали остальную часть зала в особом порядке, сочетаясь пространствами желтого и серого песка, пушистых холмиков мха. В этом пейзаже было столько красоты, первородной гармонии, что координатор с умилением прошептал:
— Спасибо друг. Угодил. Спасибо.
— Вот так. А то в «Холодной Звезде» принято думать, что мы военные совсем бездушны и тупы.