— Благодарю, офицер, — герцог повернулся к центральной части рубки. — Ваша версия мне кажется вполне вероятной. Кэорлан, подумайте над ней и предупредите десантную группу в катере. И поторопите их! Здесь все могут решить секунды!
— «Нолд-1289», вы готовы к вылету⁈ — нетерпеливо спросил капитан «Тирату».
Пилот подтвердил готовность и принял целеуказание.
Створки ангара открывались мучительно медленно. Наконец они слились с бронированной обшивкой эсминца, одновременно погасли сигнальные лампы. Катер сорвался с наклонной плиты, нырнул под брюхо «Тирату» и серебряным насекомым понесся к чужой планете. В плотные слои атмосферы «Нолд-1289» вошел где-то над южной Италией. На орбитальной скорости до Москвы он летел около десяти стандартных минут. Тепловой щит не справлялся с перегревом, из-за чего система невидимости была отключена. Радары ПВО засекли быстро перемещавшуюся точку, недоступную ни для зенитных ракет, ни для перехватчиков.
Над Подмосковьем «Нолд-1289» начал экстренное торможение, резко теряя высоту и испытывая экипаж жестокой перегрузкой. Тысячи людей видели, как в безоблачном небе появился огненный сгусток. С угрожающим гулом он понесся от юго-западных окраин к центру столицы.
Глава 10
— Лежать без движений! Сука! Сука! — высокий парень с кровоподтеком на щеке, не жалея силы, дважды пнул Быстрова. На него словно накатило бешенство, и голос сорвался на хрип: — Убью гада!
— Спокойно! — Сергей Молов сжал его плечо и сказал густым баском. — В машину иди. Без тебя разберемся, — затем, наклонившись к поверженному оппоненту, поинтересовался: — Ну? Живой?
— Живой, — морщась от глубокой рези в животе, отозвался Глеб и посмотрел в зеленовато-серые глаза агента Милько. — Что с девушкой? — хрипло спросил он.
— Поймала три пули травматика. Неукротимая кошка, блин, — усмехнулся Молов и перевернул Быстрова на бок. — Ничего, очухается, если позвоночник не перебило.
«Травматик… Пули резиновые… Слава тебе, народ и партия!» — стихающей болью пронеслось в голове Глеба. На сердце будто отлегло, только сильнее заломили ушибленные ребра. Он видел, как Ивалу понесли к микроавтобусу. Мужчина в потертых джинсах склонился над неподвижным Лиэри и сделал пристианцу инъекцию из крошечного тюбика.
Из соседнего подъезда повыскакивали жильцы — у многих любопытство к происходящему оказалось сильнее страха, оно гнало их на улицу. Возле парикмахерской завыла милицейская сирена. За спиной Быстрова кто-то, взволнованно расхаживая по газону, говорил по сотовому.
— Света и любви тебе, добрый Варх, — выдохнул в трубку Ирхис на всеобщем, звучащим так странно и чуждо здесь, в центре Москвы. — Операция успешно завершена. У нас все трое. Краб задержится разобрать технику. Мы сейчас выезжаем.