— Это слишком долго, господин Кэорлан, — не согласился Быстров. — «Каракурт» перегруппируется, зарядит гиперионные стволы дефицитной для них энергией и сотрет нас в порошок. Мое предложение такое: группа Ниориадина пробивается к указанному зданию, одновременно взлетает «Нолд-1287», вместо режима невидимости включает защитное поле на полную мощность и работает по сторожевым вышкам, в первую очередь уничтожая гипериооное оружие и прикрывая продвижение группы. Мы сейчас же поднимаемся на крышу, вызываем свой катер и идем им на помощь.
— Пожалуй, это разумный план, — согласился герцог Саолири.
Ниориадин не посмел спорить, и его группа двинулась в обход алюминиевой громады ангара. «Нолд-1287» тихо поднялся над землей и превратился в шар жемчужного сияния.
Глава 23
Пробраться на крышу оказалось делом неигрушечным. Десантники Элескрина прошли по коридору в обе стороны до конца, но не нашли ничего похожего на лестницу. Обследовать сопредельные помещения — их было более тридцати — требовало слишком много времени. Недолго думая, Ивала вскинула винтовку и начала стрелять в перекрытие, пока над головой не образовалась метровая дыра. Под это неаккуратное отверстие Шурыгин с Быстровым подставили стол, на него перевернули шкафчик, сверху водрузили тумбочку. С шаткой конструкции вполне можно было дотянуться до края пролома в бетоне.
— «Нолда-1285», — вызвал Элескрин, — мы готовы.
Глеб поднялся на крышу следом за двумя пристианцами.
Катер, светящийся в сером небе, уже подлетел и опускался на средину крыши. Тяжеловесный и широкий в плечах Шурыгин взбирался с помощью Ивалы долго, и у Глеба была минутка оглядеться. Территория базы на северо-востоке тонула в грязной дымке. К ней подмешивались черные хвосты, тянувшиеся от пожаров в развалинах энергостанции и между ангаров. Над этой пеленой возвышались притихшие в страхе пятиэтажки жилых корпусов, мачта с антеннами и сторожевые вышки, обезглавленные «Нолдом-1287» и еще живые, огрызающиеся редкими выстрелами. Космолет группы Ниориадина, одетый в кокон энергощитов, еще вел бой с гипериоными орудиями землян, разрезая мутный воздух малиновыми росчерками бортовой пушки.
«Жаль, что все так… — подумал Быстров, сминая пальцами сигарету, курить которую не собирался». Где-то там, внизу под острыми кусками бетона и арматуры лежали десятки отличных парней, родных ему по крови, которые до последней секунды думали, что спасают Россию и Землю от вероломных инопланетян. И договориться с ними было нельзя. Им нельзя было ничего объяснить, потому что на длинные речи не имелось времени, и потому что над этими парнями были командиры, а над ними верхушка «Каракурт» — она бы не вняла бы никаким разумным доводам. А с другой стороны, за много световых лет отсюда висла на волоске судьба многих планет, вот-вот готовых столкнуться в огненном безумии войны. И на этих планетах жили люди тоже небезразличной Быстрову крови и расы — расы пристианцев. Они когда-то спасли ему жизнь, с ними за полсотни с лишним лет он испытал столько горя и радости, что хватило бы с лихвой на целый на всех бойцов Серебряных Птиц, стоявших у него за спиной.