Дор-Ултар. Первый из найденных комплексов меруанцев. Гигантская ступенчатая пирамида из чёрного базальта, внутри которой человечество отыскало путь в новую эру. Именно там вскрыли первое хранилище Древних, откуда в мир хлынули чертежи, формулы и диковинные механизмы. Но это лишь оболочка. Гроссмейстер провёл ногтем по точке. Настоящий Дор-Ултар — под землёй: бесконечные залы, где меруанцы запечатали свои первые опыты. И где всё ещё дышит то, что они не решились уничтожить. То, что дало силу ему…

Дор-Астан. Пирамида из красного гранита. Гробница учёного-отступника Ул-Заккара, того, кто осмелился скрестить меруанскую кровь с человеческой и впустил в мир пепельную чуму. Коридоры Дор-Астана до сих пор хранят в своих недрах эхо страданий тысяч уснувших безумцев. Туда сейчас и направляется наш мастер Харат, сам того не ведая, что его кровь — последний поворот ключа в двери нового будущего.

Дор-Кхарад. Чёрный предел. Самый северный и самый запретный из комплексов Древних. В его недрах меруанцы заточили нечто, что отказалось подчиняться законам их генетики, — живой кошмар, рождённый в ходе неудачных экспериментов. Гроссмейстер усмехнулся. Если Ул-Заккар — ключ, то обитатель Дор-Кхарада — молот. И он намеревался пробить им путь на самую вершину — в царство истинных богов.

Дор-Эллир. Последняя точка. Это не тюрьма, не гробница и не хранилище, это портал в высшие миры. Меруанцы верили, что оттуда души старейшин возносятся в Аль-Руд-Этайя, Обитель Света. Но смогли ли последние старейшины вознестись? Или Дор-Эллир стал ловушкой, вратами, что захлопнулись, отдав Древних владык на поживу собственным обезумевшим сородичам? Гроссмейстер поднёс палец к точке и замер, словно прислушиваясь. В Дор-Эллире не обнаружили ни стражей, ни печатей, ни артефактов. Только запустение и тишину. И эта тишина манила его до безумия.

Он выпрямился, накрыл карту ладонью, словно оберегая.

— Четыре колыбели нашего будущего, — благоговейно прошептал он. — Скоро мы разбудим их все.

За спиной кашлянул Шао, напоминая, что он ещё здесь.

— Атейн? — не оборачиваясь, спросил гроссмейстер.

— Мой лучший соглядатай следит за ним в Лоране. Буду докладывать вам о каждом его шаге.

— Не льсти себе, мой наивный Шао, — гроссмейстер подошёл к лазутчику и заботливо поправил перекосившийся воротник плаща. — Старый лев хоть и страдает от призраков прошлого, но всё ещё в силах доставить нам хлопот. Пускай охотится. Я сам подстрелю его, когда придёт время.

— Как скажете, гроссмейстер, — склонил голову Шао.

— Ступай, — хозяин кабинета снова вернулся к карте. — Пускай готовят «Левиафана», отчаливаем на рассвете.